Цитаты из книги По тонкому льду

Женщин пропускаю всегда вперед. Кроме жены… Жена не в счет, она свой человек.

Где-то скрещиваются человеческие пути, и тот, кто несет в себе больше света, побеждает.

Как безжалостна бывает истина! Она не оставляет надежды. Упорно, настойчиво я искала разгадку тайны и, когда нашла её, должна была отдать взамен свою мечту о друге. Теперь со мной только воспоминания о нем.

Предающий Родину должен всегда помнить, что, будь он чудом из чудес, придет все равно пора, когда надобность в нем у врага минует. И тут же встанет вопрос: как поступят с ним? Чем преданнее служил он хозяевам, чем успешнее выполнял их задания, чем ближе они подпускали его к себе и к своим тайнам, тем безжалостнее будет приговор.

Первую скрипку мы узнали сразу. Да и нельзя было ее не узнать: она была единственной.

Предающий Родину должен всегда помнить, что, будь он чудом из чудес, придет все равно пора, когда надобность в нем у врага минует. И тут же встанет вопрос: как поступят с ним? Чем преданнее служил он хозяевам, чем успешнее выполнял их задания, чем ближе они подпускали его к себе и к своим тайнам, тем безжалостнее будет приговор.

А равнодушие штука страшная. Оно убивает самое горячее начинание, оно не оставляет места чистосердечию, оно порождает льстецов, честолюбцев, при нем расцветают стандарт, бюрократизм...

Оказывается, чтобы разобраться в человеке, нужно сделать его начальником.

Оказывается, чтобы разобраться в человеке, его надо сделать начальником.

Быть глупцом - право каждого, но нельзя этим правом злоупотреблять. Он старался стать глупцом большим, чем настоящий глупец.

Я могу более или менее терпеливо выдерживать несправедливые наскоки и выходки какого-нибудь ретивого начальника, а Дим-Димыч не таков. Он не даст спуску самому наркому. Мне Дим-Димыч говорит: «Ты, Андрюха, терпелив, как бог», – и я не знаю, хорошо это или плохо.

Умерших, если они этого заслуживают, надо уважать и защищать так же, как и живых.

Дим-Димыч забросил удочку, и не успел поплавок успокоиться, как он опять выдернул его.

• Терпение! - сказал я. - Терпение, друг, тоже работа. И не из легких.
• Правильно, - засмеялся Дима. - Работенка эта не легкая. Самое главное - не запачкать душу и совесть. Ведь она постепенно налепливается, эта житейская грязь. А надо прожить чистым.
• Это задача мудреная.
• Пусть мудреная, но разрешимая. И каждый, почти каждый может добиться этого.

И счастье наше состояло в том, что, помимо организованного подполья, война стихийно выдвинула на арену борьбы сотни и тысячи талантливых самородков-патриотов, в которых в годы мирной жизни трудно было предположить воинские таланты, геройство, готовность к подвигу.

Я помню лишь те обиды, которые надо помнить, и забываю те, которые надо забыть.

- Слава, товарищ старший лейтенант, товар невыгодный: стоит дорого, сохраняется плохо.

- Молодость, сударь мой, - проговорил Геннадий нравоучительно и в то же время с сожалением, - большой недостаток.

• Главным образом для тех, у кого она позади, - не сдержался Дим-Димыч.

"Чего мне ждать, к чему мне жить,

К чему бороться и трудиться?

Мне больше некого любить,

Мне больше некому молиться."

Я не злопамятен. Я помню лишь те обиды, которые надо помнить, и забываю те, которые надо забыть.