Цитаты из книги Selections. Volume one

Все мы не выносим людей с те же недостатками, что у нас.

[Лорд Генри]

Если говорить о форме, эталоном для всех искусств является искусство музыканта. Если говорить о чувстве – искусство актера.

Художник – творец прекрасного. Раскрыть творение и скрыть творца – вот в чем предназначение искусства. Критик – тот, кто способен в новой форме или новыми средствами передать свое впечатление от прекрасного. Высшая, как и низшая форма критики – это своего рода автобиография.

Ну а портрет? Как тут быть? Портрет хранит тайну его жизни и может всем ее поведать. Портрет научил его любить собственную красоту – неужели тот же портрет заставит его возненавидеть собственную душу? Как ему и смотреть теперь на это полотно?

Whenever a man does a thoroughly stupid thing, it is always from the noblest motives.

-А его американка по крайне мере хорошенькая? -Как большинство американок, она изображает из себя красавицу. В этом- секрет их успеха. - И отчего они не сидят у себя в Америке? Ведь нас всегда уверяют, что там для женщин - рай. -Так оно и есть. Потому-то они, подобно праматери Еве, и стремятся выбраться оттуда.

"But beauty, real beauty, ends where an intellectual expression begins. Intellect is in itself a mode of exaggeration, and destroys the harmony of any face."

Никакие теории,трактующие жизнь,не могут сравниться с самой жизнью.

Спорят только те, у кого не слишком много мозгов...

Что, милорд, пусть привидение идёт вместе с мебелью.

Выбирать врагов нужно так же тщательно, как и друзей

Мы невыносим людей с теми же недостатками,что и у нас.

он был одержим страстью к крови, как другие одержимы страстью к красному вину; по преданию, он был сыном дьявола и обманул своего отца, играя с ним в кости на собственную душу

Вдруг она почувствовала потребность заговорить. Насыщенное словами молчание тревожило ее.

Под влиянием минутного каприза он ушел с дипломатической службы, рассерженный тем, что его не назначили послом в Париж, хотя на этот пост ему давали полное право его происхождение, праздность, прекрасный слог дипломатических депеш и неумеренная страсть к наслаждениям. Сын, состоявший при отце секретарем, ушел вместе с ним — что тогда все считали безрассудством — и, несколько месяцев спустя унаследовав титул, принялся серьезно изучать великое аристократическое искусство ничегонеделания.

Публика, вероятно, думала, что исполняется дуэт, — ведь за роялем тетя Агата вполне может нашуметь за двоих.

В самобичевании есть своего рода сладострастие. И когда мы себя виним, мы чувствуем, что никто другой не вправе более винить нас. Отпущение грехов даёт нам не священник, а сама исповедь.

«Боги скоро отнимают то, что дают. У вас впереди не много лет для жизни настоящей, полной и прекрасной. Минет молодость, а с нею красота — и вот вам вдруг станет ясно, что время побед прошло, или придется довольствоваться победами столь жалкими, что в сравнении с прошлым они вам будут казаться горше поражений».

«Судя по портрету, твой таинственный молодой приятель, чье имя ты упорно не хочешь назвать, очарователен, — значит, он никогда ни о чем не думает.»

“Что такое молодость в лучшем случае? Время незрелости, наивности, время поверхностных впечатлений и нездоровых помыслов.”