Цитаты из книги Selections. Volume one

самый страшный из грехов – это грех непослушания

Пусть лицо портрета под своим пурпурным саваном становится скотски тупым, жестоким и порочным. Что за беда? Ведь никто этого не увидит. Да и сам он не будет этого видеть.

Мужчина в такие моменты частенько забывает поговорить о браке, а женщина всегда напомнит ему об этом…

Тщательнее всего следует выбирать врагов. Среди моих недругов нет ни единого глупца. Все они – люди мыслящие, достаточно интеллигентные, и потому умеют меня ценить.

Молодость — единственно богатство, которое стоит беречь.

Пальцы его были холодны как лед, а губы жгли как огонь.

Он оперся головою на руки, и весь облик его говорил о крайнем отчаянии.

План был намечен такой: он проберётся тихонько в комнату Вашингтона, встанет у него в ногах и наговорит ему всякого вздору, а потом пронзит себе горло кинжалом под звуки тихой музыки.

Он лег в удобный свинцовый гроб и оставался там до самого вечера.

Всё дальше скользил он, словно зловещая тень; казалось, что и сама тьма встречала его с отвращением.

Я видела собственными глазами такие вещи, от которых у всякого доброго христианина волосы встали бы дыбом, и много ночей не смыкала я глаз от ужасов, творящихся здесь.

Миссис Эмни

О все больше влюблялся в собственную красоту и все больше интересовался распадом своей души.

Людям лишь заурядном требуются годы, чтобы избавиться от чувств. Человек, который сам себе хозяин, способен избавиться от печали с той же лёгкостью, с какой способен придумать себе забаву. Я не хочу быть рабом чувств., Я хочу их использовать, наслаждаться ими, властвовать над ними.

— Вообще никогда не женись, Дориан. Мужчины вступают в брак от скуки, женщины — из любопытства. И те, и другие неизменно разочаровываются.

— Ах, если бы я мог кого-нибудь полюбить! — воскликнул Дориан с ноткой пафоса в голосе. — Но я, кажется, утратил эту способность и разучился желать. Я всегда был слишком занят собой — и вот стал уже в тягость самому себе. Мне хочется бежать от всего, уйти, забыть!..

Весь следующий день Дориан не выходил из дому и большую часть времени провел у себя в комнате, изнемогая от дикого страха смерти, хотя к жизни он был уже равнодушен.

— Это ваша острота, Гарри?
— Дарю ее вам.
— Что я с ней сделаю? Она слишком похожа на правду.
— А вы не бойтесь. Наши соотечественники никогда не узнают себя в портретах.
— Они — люди благоразумные.
— Скорее хитрые. Подводя баланс, они глупость покрывают богатством, а порок — лицемерием.
— Все таки в прошлом мы вершили великие дела.
—Нам их навязали, Глэдис.
— Но мы с честью несли их бремя.
— Не дальше как до Фондовой биржи.

Ему были знакомы муки того странного рая, в котором пребывали эти люди, как и тот мрачный ад, что открывал им тайны новых радостей.

Уродства жизни, когда-то ненавистные ему, потому что возвращали к действительности, теперь по той же причине стали ему дороги. Да, безобразие жизни стало единственной реальностью. Грубые ссоры и драки, грязные притоны, бесшабашный разгул, низость воров и подонков общества поражали его воображение сильнее, чем прекрасные творения Искусства и грезы, навеваемые Поэзией. Они были ему нужны, потому что давали забвение.

— Ах, дружок, не говорите мне, что вы исчерпали жизнь! — воскликнула леди Нарборо, натягивая перчатки. — Когда человек так говорит, знайте, что жизнь исчерпала его.