Цитаты из книги Часть речи

Точно Тезей из пещеры Миноса, выйдя на воздух и шкуру вынеся, не горизонт вижу я — знак минуса к прожитой жизни. Острей, чем меч его, лезвие это, и им отрезана лучшая часть. Так вино от трезвого прочь убирают и соль — от пресного. Хочется плакать. Но плакать нечего.

Чувство ужаса вещи не свойственно. Так что лужица подле вещи не обнаружится, даже если вещица при смерти.

Впрочем, дело, должно быть, в трусости. В страхе. В технической акта трудности. Это — влиянье грядущей трупности: всякий распад начинается с воли, минимум коей — основа статики.

Север крошит металл, но щадит стекло. Учит гортань проговаривать "впусти". Холод меня воспитал и вложил перо в пальцы, чтоб их согреть в горсти.

Замерзая, я вижу, как за моря солнце садится и никого кругом. То ли по льду каблук скользит, то ли сама земля закругляется под каблуком.

И в гортани моей, где положен смех или речь, или горячий чай, все отчетливей раздается снег и чернеет, что твой Седов, "прощай".

1975 — 1976

Я говорю с тобой, и не моя вина, если не слышно.

И не могу сказать, что не могу жить без тебя - поскольку я живу.

И ежели я ночью
отыскивал звезду на потолке,
она, согласно правилам сгоранья,
сбегала на подушку по щеке
быстрей, чем я загадывал желанье.

Только размер потери и
делает смертного равным Богу.

Хочется плакать. Но плакать нечего.

Данная песня — не вопль отчаянья.
Это — следствие одичания.
Это — точней — первый крик молчания,

Все, что и мог потерять, утрачено
начисто. Но и достиг я начерно
все, чего было достичь назначено.

Мы платили за всех, и не нужно сдачи.

Наши жизни, как строчки, достигли точки.

Потому что север далек от юга,
наши мысли цепляются друг за друга.
Когда меркнет солнце, мы свет включаем,
завершая вечер грузинским чаем.

Как нас учат книги, друзья, эпоха:
завтра не может быть также плохо,
как вчера,

«Мы, оглядываясь, видим лишь руины».

Идет четверг. Я верю в пустоту.
В ней как в Аду, но более херово.

Наверно, после смерти — пустота.
И вероятнее, и хуже Ада.

И в качестве ответа
на «Что стряслось» пустую изнутри
открой жестянку: «Видимо, вот это».

Пустота. Но при мысли о ней
видишь вдруг как бы свет ниоткуда.
Знал бы Ирод, что чем он сильней,
тем верней, неизбежнее чудо.
Постоянство такого родства —
основной механизм Рождества.