Перечитал книгу, от которой сходил с ума в 12 лет. Оказывается, это может быть весьма любопытным опытом.
В 12 лет я ходил в шестой класс и искренне считал, что Валентин Пикуль — лучший писатель в истории Вселенной, а «Честь имею» и «Битва железных канцлеров» — два недостижимых пика в развитии мировой литературы. В то время я с неослабевающим интересом перечитывал эти романы по несколько раз в год, а отдельные куски помнил наизусть. Если подумать, я и на истфак-то потом поплёлся во многом из-за Пикуля.
Сейчас мне 36. На прошлой неделе мне довелось перечитать «Битву железных канцлеров». Результат шокировал. Я, конечно, понимал, что с возрастом впечатлений должно поубавиться, но к тому, что книга мне вообще не понравится, готов не был. Если в 12 лет я без сомнения поставил бы «Канцлерам» пятёрку с плюсом, то сейчас я и насчёт тройки-то не до конца уверен.
Основные претензии:
1. Полное отсутствие глубины и объёма — как в героях, так и в сюжете. По сути, книга представляет собой беглое описание основных событий европейской истории 1853–1875 гг. Когда вообще ничего об этой эпохе не знаешь, то, видимо, читать интересно, но когда какие-то знания имеются, выглядит очень сухо и вторично, словно пересказ Википедии (хорошо ещё, что Пикуля в этом по понятным причинам не заподозришь). Что касается героев, то они просто безлики — автор при первом упоминании даёт им характеристику («пьяница», «грубиян», «гений») и дальше они 300 страниц ведут себя в полном соответствии с этим определением.
2. Очень странная, переполненная пафосом речь героев. В том числе в абсолютно бытовых ситуациях. Вот, к примеру, слова подвыпившего Бисмарка в застольной беседе с другом:
«Ещё никому в Европе не удалось развести огня, чтобы Австрия при этом не подогрела свой тощий вассерсуп. Сейчас в Берлине боятся Петербурга, но берлинских дураков страшит и гнев австрийский. Я всю ночь не сомкнул глаз, обдумывая письмо для короля, чтобы он не совал свой палец под чужие двери…»
А вот он бегло, на ходу, договаривается о визите:
«…Но император Франц-Иосиф, желая замазать щели в своём трухлявом корабле, тоже не прочь бы повидать царя…»
(именно так ведь люди на бегу обычно и разговаривают, да).
Про многословие Горчакова в таких же бытовых ситуациях я просто молчу. Вот он заходит с другом в свой кабинет:
«…положение отчаянное, а я, как влюблённый Нарцисс, буду любоваться своим отражением в чернилах, налитых сюда ещё во времена Венского конгресса, ибо с тех пор они не менялись…»
Ну и безумно напрягает, как Пикуль постоянно прибегает к прямой речи и использует фразы, которые герой не мог произнести ни при каких обстоятельствах и которых мы не найдём ни в каких источниках. Например, вот так у автора изъясняется Вильгельм II:
«…Разоружение? Дуракам кажется всё так просто. Ради чего же немцы сидели с подведёнными животами, довольствуясь сосиской и кружкой пива? Неужели для того, чтобы я вывел броненосцы в море и открыл кингстоны на радость защитникам мира? Да не поднимется моя рука переплавить пушки на ночные горшки для сопливых рахитичных ублюдков кварталов Кёпеника…»
Заканчивая тему пафоса, отмечу какое-то безумное количество многоточий. Мне кажется, первокурсницы филфака всем скопом за год используют их меньше, чем Пикуль в одной главе. И у них это явно более уместно, чем во всех этих пассажах вроде «Здесь князь и встретился с Бисмарком…»
3. Ничем не прикрытый шовинизм. Да, именно шовинизм, а не патриотизм. Всё русское — лучшее в мире, русская армия самая сильная, русские товары самые качественные, русские мужчины самые умные, а русские женщины самые красивые. Про всех нерусских же Пикуль пишет примерно так:
«…Сорок лет подряд во главе русской внешней политики стоял горбоносый карлик с кривыми тонкими ножками, обтянутыми панталонами из белого тика, – карлик ростом и пигмей мысли…»
(про Карла Нессельроде);
«…Последний отпрыск гнусной Ганноверской династии, которая 123 года наполняла Англию скверной, Виктория… Вот же она, эта богородица! – толстая безобразная женщина с распухшим зобом нездоровой сытости… Всю долгую жизнь Виктория черпала силы из своего эгоизма, вредя не только всему миру, но даже своим детям…»
«…Наполеон III принял русского посла наедине. Внешне император был карикатурен: маленький, с кривыми ногами и слишком коротким туловищем; на подбородке – козлиная бородка…»
Кое-где автор опускается до откровенной клеветы — например, здесь:
«Гортензия, став королевой, забеременела от голландского адмирала Веруэлля и родила мальчика — будущего Наполеона III»
(к поведению Гортензии есть вопросы, но уж первый сын там железобетонно от мужа, это вообще никогда не ставилось под сомнение).
Раздражали также многочисленные мелочи вроде сцены, где Бисмарк, отработавший несколько лет послом в Петербурге, приезжает в Лондон и в первый же вечер видит пьяную женщину — как сказал автор, «впервые в жизни» (ну да, ну да, в России же такого не увидишь). Ну и когда описывались российские завоевания в Средней Азии (происходившие исключительно по приглашению местных, конечно), я смеялся уже просто в голос — сразу вспомнилась незабвенная цитата из старого учебника о том, как «в результате тяжёлых оборонительных войн территория Русского государства выросла в четыре раза».
4. Наконец, бросилось в глаза и то, что я никак не мог отловить в 12 лет — вся сюжетная конструкция Пикуля, вообще-то, рушится, если мы знаем, что было дальше.
В самом деле, о чём эта книга? Она о том, как князь Горчаков становится министром иностранных дел после Крымской войны, закончившейся для России унизительным поражением и изгнанием с Чёрного моря. Горчаков ставит перед собой цель добиться отмены этого наказания. Для этого он начинает исподволь работать на возвышение Пруссии, которое должно привести к новой войне и последующему пересмотру всей системы международной безопасности. В итоге так и получается, а Россия под шумок франко-прусской войны возвращается в Чёрное море. «Горчаков — гений!» — кричит нам автор, но тут хочется задать вопрос: а не напомните, война с кем через каких-то 40 лет поставит крест на этой самой Российской империи и на режиме, которому служил Горчаков? С Германской империей, неужели? Появления которой так не хотел Нессельроде, друживший поэтому с заведомо проблемной Австрией, и которой по Пикулю не было бы без Горчакова? Так, хм, может быть, «карлик мысли» тут всё-таки не Нессельроде, а кто-то другой?.. (не забыть влепить фирменное многоточие).
5. Есть и просто странные фактические ошибки — к примеру, в Александра II стреляет поляк Болеслав Березовский, хотя звали этого персонажа Антон и это слишком хорошо известно. Опять же, в 12 лет это меня смутить не могло, а сейчас после таких ляпов начинаешь задаваться вопросом о качестве представленной экспертизы.
Часто ставлю книгам оценки как среднее арифметическое из каких-нибудь двух параметров. Вот сегодня впервые поставлю 4/5 как среднее из «пятёрки» за детское впечатление и «тройки» за взрослое.
32 понравилось
