Тролль

Безумные скандинавы, зачем вы это делаете с нами? Я знал, что эта книга будет упоротой, но что настолько… Собственно, это история о том, как декаденствующий мальчик-зайчик из гей-тусовки притащил домой дикого тролля и долго думал, что же с ним делать дальше. Кто разберет, намеренно ли автор так много внимания уделяет нелегкой личной жизни главного героя, чтобы убедить читателей, что его не удовлетворит даже тролль, и непонятно, что было бы с книгой, придерживайся ее персонажи стандартных взглядов на отношения. Хотя бы один. Не знаю, как по мне, так чем больше задорного изврата, тем веселее. Шокирует же другое. Вся книга предстает калейдоскопом из микро-главок, где перемежаются люди, кони и истории про троллей – от фольклорных преданий до научных статей. Последние – это вообще тушите свет. Когда я прочитал, что тролли – это подвид лемуров, мне стало как-то нехорошо. Но когда я узнал, что, оказывается, тролли были главными промысловыми животными в России, меня жестко прорвало на хаха. Ладно, по крайней мере, авторша пишет альтернативную реальность, а не умом поехала. В кельтских мифах людей похищали феи и эльфы – уводили к себе в холмы, где держали по сотне лет. В более северных скандинавских на их месте частенько выступали тролли – тоже похищали людей из реальности, рвали связь с миром живых. Параллель мифологического сюжета с тем, что происходит в книге, улавливаешь не сразу, а концовка и вовсе рвет моск. Спорный вопрос, кто кого откуда похитил, кто такие вообще эти тролли и можно ли назвать всё происходящее зоофилией, но глазки в кучку я собирал еще долго.

— А тут есть кто-нибудь с севера?.. Я сам с далёкого севера, так у нас тролля держат за домашнее животное.

Не знаю, входило ли это в авторский замысел, но книжку просто невозможно пересказать вкратце, не навредив её смыслу и репутации. Открываешь трэш и содомию, а дочитываешь оригинальный остросоциальный роман. Ангел. Спайдермен. Голубка. И тролль. Автор собрала под одной обложкой какой-то потусторонний зверинец и поместила в альтернативную современность, где существование элементов финского фольклора больше не подвергается сомнению. Параллель очевидна. Вы, может, не верите в троллей. А они среди нас. Вы, может, не думаете о геях. А они среди нас. Вы, может, не знаете об азиатских невестах с брачных рынков. А они среди нас. Задача остросоциального романа — высветить проблему, оттенить её, навести резкость, как на студийной фотографии. Вот для чего в этой истории понадобился тролль — фантастическая тень, отброшенная реальностью. Но и не только. В тени очаровательного, захватывающего воображение, удивительно живого образа тролля высвечивается или меркнет человечность прочих персонажей. Ангел, который далеко не ангел. Спайдермен, который отнюдь не супермен. Голубка, которой не вылететь из клетки. И тролль, который и вправду тролль. Единственный, кто подаёт людям пример цельности, верности себе и подлинного стремления к свободе.

Впрочем, я начну заново, с новым эпиграфом:

Попадание в десятку, удар под дых нашей разлагающейся постмодернистской эпохе.

Дальше филоло и занудство

Наши умельцы назвали книгу просто «Тролль», хотя в оригинале в ней на три слова больше, а слова тролль там и в помине нет. Я хотела прочитать эту книгу очень давно, но руки не доходили, да и морально была не готова.

Вплетение чего-то или кого-то мифического меня воодушевляет и одновременно пугает — мне лучше про котов-воителей или про сов, полное погружение, а не интеграция в полотно нашей жизни. После такого мне могут сниться кошмары оО

Главный герой, в перерывах между неразборчивыми связями, находит на помойке детеныша тролля. Лечит его, кормит, холит, любит. В итоге — неизбежная кровяка и необходимость бежать.

Повествование складывается из разных точек зрения (как главного героя, так и его любовников, а также соседки-филиппинки), перемежаясь книжными вставками о троллях. Не знаю, реальные ли это книги и выкладки, но в контексте они пришлись очень кстати, потому как я не сильна в фольклоре.

Во многих описаниях к этой книге делается акцент на то, что главный герой — приверженец нетрадиционной ориентации. «Фотограф-гомосексуалист» звучит как-то обидно. Да будь он каменотесом-трансвеститом, это ничего не поменяло бы. Его эстетическое влечение к этому тощему черту — это что-то, конечно, но я встречала и более противоестественные вещи в книгах.

Конец оставляет простор для фантазии, я предпочитаю финал «кишки-кровь». Может, для кого-то книга про любовь к странным мифическим существам, а для меня она — о невозможности приручить неприручаемое. И немножко о том, что за все надо платить.