Ностальгия

Как часто упрекают писателя, что конец романа вышел у него скомкан и как бы оборван. Теперь я уже знаю, что писатель невольно творит по образу и подобию судьбы, Рока. Все концы всегда спешны, и сжаты, и оборваны.

Плачу и смеюсь одновременно. Как такое возможно? Возможно, когда читаешь эти прекрасные воспоминания Тэффи, в которых она о страшном и ужасном пишет с такой бесконечной грустью, и с таким веселым юмором одновременно.

Они поехали тогда с концертами из голодной России в более или менее еще хлебную Украину, чтобы хоть как-то подкормиться и подзаработать, а в результате оказались в эмиграции. А она почти до конца верила, что еще вернется в Москву, что это всего лишь гастроли. В этом путешествии она видела ужасы и убийства, ситуации страшные и нелепые, но не только. Смогла увидеть и прекрасно передать и разнообразие человеческих типов и характеров, и очень смешно пересказать нелепые ситуации, ведь над некоторыми страницами Воспоминаний смеешься вслух.

Но есть места в Воспоминаниях, когда вдруг понимаешь, что ей временами было ужасно страшно, и этот страх передается читателю на каком-то подсознательном уровне, и становится реально страшно, а ведь она просто описывала события без всякой истерии, спокойно и с юмором, но страх передать сумела гениально.

И вот последние строчки, и ты понимаешь, что Тэффи не только блестящий юморист, Тэффи мудрый писатель и как часто упрекают писателя...

Как часто упрекают писателя, что конец романа вышел у него скомкан и как бы оборван. Теперь я уже знаю, что писатель невольно творит по образу и подобию судьбы, Рока. Все концы всегда спешны, и сжаты, и оборваны.

Рассказывали мне: вышел русский генерал-беженец на Плас де ла Конкорд, посмотрел по сторонам, глянул на небо, на площадь, на дома, на пеструю говорливую толпу, почесал переносицу и сказал с чувством: -- Все это, конечно, хорошо, господа! Очень даже все хорошо. А вот... ке фер? Фер-то ке?

Как выяснилось, я не знакома с творчеством Тэффи. Вернее так, я была знакома с ее творчеством как-то однообразно, видимо попадались слишком стерильные сборники? Да, знаменитый «Воротничок», да, «Демоническая женщина», все это ловко, остро, убийственно. И вдруг «Ваня-Щеголек» - «Мне нельзя помирать, мне некогда. Я — Ваня Щеголек, первый бегун, первый игрунок». И горло сдавливается, и отворачиваешься, чтобы не увидели непрошенную слезу. А потом опять весело, опять смешно – и снова спотыкаешься. «Летчик», простая драма русского офицера – или бомбить Казань, где живут мать и жена с детьми, или отказаться и тогда их расстреляют, как заложников.

И в целом я скорее назвала бы эти рассказы смехом сквозь слезы, и слез чем дальше, тем больше.

По рассказам видно, где они написаны, вот это – еще в России. А вот эти уже в эмиграции. И раньше было легко и просто смеяться над своими у себя, а теперь? Смеяться над французами – глупо. Смеяться над своим братом эмигрантом – еще глупее, тут не до смеха. Простая зарисовка о дачном сезон заканчивается поистине криком души

Господи, Господи, пошли Ты нам, беженцам Твоим, дачу. Чтоб была она высоко в горах на самом море, стоила бы дешево в глухой дыре с музыкой, и чтоб была она уединенная, и множество чтобы было там знакомых, и чтоб никто к нам не лез, а чтобы мы сами ко всем лезли, Господи!

Впервые познакомилась с «Воспоминаниями» Бесконечные мытарства группки интеллигентов, спасающихся от новой власти где угодно, это горько и жалко. Вспомнила михалковскую «Рабу любви», вспомнила булгаковских Турбиных, с напряжением ожидающих, что можно ждать от очередной власти в городе, страшное время, бессмысленное и жестокое. Но зато яснее понимаешь, как принимались эти решения об эмиграции. Не продуманное, выстраданное, просто вихрь урагана перемен так подул…

До чего же сложная и неоднозначная тема - эмиграция. С одной стороны, патриоты вроде Ахматовой, которые "не с теми, кто бросил землю", с другой стороны, уехавшие "на месяц, не больше", переждать. И я не могу осуждать ни тех, ни других. Ситуация очень сложная, история показала, что оставшиеся оказались в изгнании внутри своей страны, а уехавшие в основной своей массе больше никогда не увидели Родины и очень тосковали. Да и начинать жизнь с нуля в чужой стране - тоже не подарок.

В своей книге "Ностальгия" Надежда Александровна Тэффи описывает свой путь из Москвы. Заканчивает она свое повествование мгновением, когда видела русские берега в последний раз в жизни. Она тоже уезжала на месяц.

Мы видим, что путь её был очень нелегок, полон опасностей, ведь комиссары не посмотрят на то, что она известная писательница.

Но Тэффи верна своей манере. Она пишет с юмором о сложностях, с которыми сталкивается в пути: о том, как сбылась мечта подраить палубу, о том, как забывала про свои концерты, о том, как перебиралась через грязь. Но за всеми этими забавными моментами стоит такая грусть, такой страх, такое отчаяние (особенно в Одессе). Возможно, чувство юмора и помогло ей не сойти с ума в этом кошмаре и остаться самой собой.

Казалось бы, Тэффи пишет о себе, но сколько колоритных персонажей она выводит в своих воспоминаниях. Конечно, в память врезается Гуськин, с которым связана не одна абсурдная ситуация. А ведь весь их путь сводится к какому-то абсурду. Но с какой теплотой и благодарностью пишет о нем Тэффи!

А кто знает, как бы сложилась моя судьба без этой его энергии. Привет вам, Гуськин-псевдоним, не знаю, где вы…

А другой герой - "извините, Беркин"? Как ловко Тэффи через него показала, как распространялись сплетни в эмигрантской среде! И через него же мы видим, как от отчаяния могли сдавать нервы. Но и он сыграл важную роль в судьбе Тэффи, и о нем она говорит очень душевно, с юмором, но без злости.

Вообще, пожалуй, это главная черта творчества Тэффи. Её юмор никогда не бывает злым. Даже если она высмеивает что-то плохое, она делает это по-доброму, бережно, любя. Каждый персонаж в её произведениях такой тёплый, живой, настоящий, он может совершать ошибки просто потому, что он человек, и за это его можно пожалеть и приголубить.

Кстати, интересно, что и о большевизме, об оставленных людях, о России в целом она не пишет ничего, если только ностальгирует об утраченном.

Ещё нельзя не отметить блистательную озвучку Юлии Яблонской! Просто шедевр!