Цитаты из книги Идиот

"«Не хочу в ворота, разбирай забор!..»"

- Да ведь я и не в том смысле о русском помещике говорю, как вы принимаете. Сословие почтенное, хоть по тому уж одному, что я к нему принадлежу; особенно теперь, когда оно перестало существовать...

"Дело в жизни, в одной жизни, — в открывании её, беспрерывном и вечном, а совсем не в открытии."

"Я хочу хоть с одним человеком обо всем говорить, как с собой. "

"Явились с первым пылом жажды деятельности, так сказать, набросились на деятельность!"

совесть и память сердца тотчас же подскажут, что именно надо рассказывать

«Не забудем, что причины действий человеческих обыкновенно бесчисленно сложнее и разнообразнее, чем мы их всегда потом объясняем, и редко определенно очерчиваются». Отрывок из книги: Федор Михайлович Достоевский. «Идиот».

"... не одна только страстная душа; это все-таки боец: он хочет силой воротить свою потерянную веру"

"Воротилась она к себе еще в большем раздражении, чем когда поехала, и тотчас же всем досталось, главное за то, что „с ума сошли“..."

Красоту трудно судить;... Красота - загадка.

кого люблю, того и бью.

— ... Они хотят вас под казенную опеку взять, можете вы себе это представить, со всем, со свободною волей и с деньгами, то есть с двумя предметами, отличающими каждого из нас от четвероногого! Слышал, доподлинно слышал! Одна правда истинная!

- Ну, смотри, за всю жизнь не ручайся!

Благородного отчаяния порыв.

Сколько же глупа, сколько и прекрасна.

В самом деле, нет ничего досаднее, как быть, например, богатым, порядочной фамилии, приличной наружности, недурно образованным, не глупым, даже добрым, и в то же время не иметь никакого таланта, никакой особенности, никакого даже чудачества, ни одной своей собственной идеи, быть решительно «как и все».

вспомните, говорит, нелицеприятные господа судьи, что печальный старец, без ног, живущий честным трудом, лишается последнего куска хлеба

Теперь мрак рассеян, демон признан, сомнений не существует, в его сердце радость!

Лебедев был хотя и в обыкновенном "вечернем" состоянии своём, но на этот раз он был слишком уж возбуждён и раздражён предшествовавшим долгим "учёным" спором, а в таких случаях к оппонентам своим он относился с бесконечным и в высшей степени откровенным презрением.