— Как называются эти цветы? — спросил Пьер. В его каштановых волосах играли солнечные блики, голые загорелые ноги при ярком освещении выглядели тощими, а когда он нагнулся, в вырезе блузы под загорелым затылком мелькнула белая кожа спины.
— Гвоздики, — ответила мать.
— Да, я знаю, — продолжал Пьер, — но мне хочется знать, как их называют пчелы. Должно же у них быть название и на пчелином языке.
— Разумеется, но этого не знает никто, кроме самих пчел. Быть может, они называют их медовыми цветами.
Пьер задумался.
— Чепуха, — решительно объявил он. — В клевере они находят ничуть не меньше меда, да и в настурциях тоже. Не могут же они всем цветам давать одно и то же название.