Цитаты из книги Дверь в лето

Хайнлайн верил, что фантастический рассказ имеет смысл только в том случае, если его корни уходят в самую настоящую действительность, в то же время проникая в мир воображения. Он был убежден, что выдуманная действительность не может быть опрокинута на читателя в первых же абзацах произведения, а должна проявляться постепенно, прорастая сквозь реальность.

«Рикки заметно пополнела, правда, ненадолго, и мы счастливы.»

…единственное, что я унаследовал от отца, - неудержимое желание быть независимым, не отдавать и не выполнять приказов и не подчиняться предписываемым распорядкам.

…один вопрос: что, ваша кошка действительно пьет имбирное пиво?

- ведь то, что один придумал для блага, другой исхитрился использовать во зло...

... если не соблюдать приоритеты, останешься ни с чем.

Мак, как и множество других педантов-бюрократов, считал, что результат творческой работы зависит от затраченных на нее человеко-часов. Неудивительно, что моя старая фирма годами не внедряла ничего нового

Я обнаружил, что "переориентироваться" по книгам - всё равно как изучать секс теоретически; на деле всё было совершенно по-другому.

А теперь - нравилось мне или нет - меня лишили работы; вместо того чтобы наслаждаться медовым месяцем, я торчал во второразрядном кафе и, чтобы забыться, глушил виски, а жену мне заменял насмерть перепуганный кот с болезненной тягой к имбирному пиву.

- Не пили? Явились трезвый? -Трезвый, как судья, сэр. -Тоже мне, сравнение... Посмотрим. Раздевайтесь.

...как говорится, собака привыкает к своим блохам; привык и я.

Мудрый человек должен быть в любое время готов остаться ни с чем.

Казначеи бывают только двух видов : первые тычут в параграф инструкции, где сказано, что вы не можете получить и того, что вас полагается ; вторые же будуи рыться в инструкциях до тех пор, пока не найдут параграф, в соответствии с которым вам причитается даже то, чего вы не заслужили.

Ты помешан не более, чем требуется для нормального инженера.

Выглядел он, как осьминог в любовной схватке с вешалкой…

Я всем сердцем надеюсь, что его добрая душа найдёт свою Дверь в Лето, а за ней в изобилии будет расти кошачья мята; там он встретит любезное обхождение сородичей и соперников-роботов, запрограммированных терпеть поражение, и дружелюбных людей, у которых ноги для того, чтобы кошки могли тереться о них, а не получать пинки.

Только в прошлом можно успеть сделать многое.

– Сынок, ты давно в запое?
– В запое?
– В запое, в запое.
– Да с чего вы взяли, доктор? Я трезв, как… как вы. – В подтверждение я начал было произносить скороговорку.
– Брось валять дурака. Отвечай на вопрос.
– Мм… Да недельки две, может, чуть больше.
– А чуть больше – это месяц или два? И не вешай мне лапшу на уши, пьянчуга.

Он был фигурой трагической в классическом древнегреческом смысле: большой – великий! – человек, потерпевший крах. Его место было в одном ряду с Эйнштейном, Бором и Ньютоном. А вышло так, что лишь несколько специалистов по теории поля понимали истинное значение его работ. Когда я с ним познакомился, оказалось, что его блестящий ум затуманен разочарованием, возрастом и алкоголем. Как будто смотришь на развалины прекрасного храма: крыша рухнула, упали многие колонны, и все эти руины обвил плющ.

Почти все двери, что встречались на моем жизненном пути, походили на «вертушку», перед которой я сейчас стоял.

Но в сердце у меня все равно была зима, и я искал Дверь в Лето.