Цитаты из книги Триптих. Пьесы

Это уже третий режим, приглашающий меня на прием, но все они одинаковы: чем неустойчивее положение, тем с большей вероятностью можно предполагать, что будет икра.

Мы довели дело до чудовищного благородства. Один страдает оттого, что другой не вполне счастлив.

Не знаю, отличаюсь ли я от других мужчин. Помнят ли они о ночах, проведенных с женщинами? Мне становится страшно, когда я оглядываюсь на свою жизнь. Мне тогда кажется, что я как пловец - не оставляю следов. А у вас не так? И если юноша меня спросит: "А как это бывает с женщинами?" - я не знаю, что ему ответить, откровенно говоря. Забывается, как вкус еды, как боль, и лишь при повторении я вспоминаю: вот как это бывает, так всегда было...

- У вас есть разрешение на выезд?

- У меня есть топор.

Он появится здесь, Граф Эдерланд, С топором в руке. Горе! Горе тому, Кто станет у нас на пути, Горе вам всем, Вы падете, как лес, Под ударами топора!

Вы представить себе не можете, доктор, как мне это знакомо: семь прутьев, за которыми - мир, в точности, как за моим окошком, когда я еще работал, был на свободе...

почему вы верите лишь в то, что вам нравится верить? Ведь, в сущности говоря, люди спокойно переносят правду, пока над ней не начинают смеяться.

Хозяйка. И этот тоже? Доктор. И этот. Хозяйка. Через месяц? Доктор. Через неделю. (Хозяйка крестится. ) Длинный. Откуда они только не приходят, а мы тем и живем, я говорю... Хозяйка. Через неделю? Доктор. Я ему почти завидую. Хозяйка. Что он будет жить всего неделю? Доктор. Нет, что он неделю будет - жить.

Каждый, кто в униформе или был в униформе, когда убивал, или обещает носить униформу, когда надо будет убивать или приказывать убивать, — спасен.

Как мимолетно, однако, ощущение, которое в тот самый миг, когда мы его испытываем, настолько близко подносит нас к вечности, что она ослепляет нас!

Я никогда не клялась блюсти мою неверность.

Чтобы человек в двадцать лет говорил, что женщины его не интересуют... Непостижимо!

Народ ликует, как всегда, когда что-нибудь происходит.

Мятежники не играют в гольф

Иногда в суде, когда я смотрю на такое скопление народа, особенно на присяжных, оставивших - ради торжества справедливости - свою службу, я бываю почти утешен: как им всем дорог человек! Кто мог это предполагать, пока он стоял у дверей и никто не обращал на него внимания - до тех пор, пока я не убил его...

Может быть, деяние, которое мы называем преступным, - лишь кровавый иск, предъявляемый самой жизнью.

Бывают минуты, когда удивляешься, скорее, тем, кто не берет в руки топор. Все довольствуются своей призрачной жизнью. Работа для всех - добродетель. Добродетель - эрзац радости. А поскольку одной добродетели мало, есть другой эрзац - развлечения: свободный вечер, воскресенье за городом, приключения на экране...

Селестина. <…>Ты переоцениваешь мужей, золотце, ты их знаешь только такими, какие они у нас.