Цитаты из книги Глас господа

Новые и Сверхновые… По-твоему, это свечи его алтаря?

Значит, она тебя любит. А ты - хочешь любить. Это разные вещи.

А теперь давай погасим свет, и до утра у нас не будет никаких огорчений, а утром, если очень захочется, придумаем себе новые, хорошо?

-Правду? - переспросила Хэри. -Честное святое слово? Я не мог сразу ответить, к горлу подступил комок. У нас было старое заклинание. После него никто из нас не смел не то что солгать, но даже умолчать о чём-нибудь. Когда-то мы мучили друг друга чрезмерной откровенностью, наивно ища в ней спасение.

Каждый из нас знает, что представляет собой материальное существо, подвластное законам физиологии и физики, и что сила всех наших чувств, разом взятых, не может противостоять этим законам, а может их только ненавидеть.

Подождав несколько секунд, я повторил вызов. И снова не получил ответа. В наушниках залпами повторялся треск атмосферных разрядов. Их фоном был шум, глубокий и низкий.

• Пусти! Пусти! Тебе противно! Знаю! Не хочу так! Не хочу! Ты сам видишь, сам видишь, что это не я, не я , не я...
• Молчи! - кричал я, тряся её.

Я не раз размышлял, что бы стало со мной, родись я внутри одной из четырех тысяч культур, именуемых примитивными, — в той бездне восьмидесяти тысяч лет, которая в нашем скудном воображении съеживается до размеров какой-то прихожей, зала ожидания настоящей истории.

Человек, вопреки видимости, не ставит перед собой целей. Их ему навязывает время, в котором он родился

Нормальный человек… Что это такое — нормальный человек? Тот, кто никогда не сделал ничего мерзкого. Так, но наверняка ли он об этом никогда не подумал?

Люди больших способностей и большой силы характеры рождаются с более или менее постоянной частотой, но неодинаков их выбор. Их присутствие или нехватку в определённой области науки можно, пожалуй, объяснить перспективами, какие она открывает.

В определённом смысле боги всех религий ущербны, ибо наделены человеческими чертами, только укрупнёнными.

Я не знал, как вырвать его из этого состояния отрешенности; он по-прежнему глядел куда-то в пустоту и, казалось, в ней вычитывал бессмыслицу, леденящую кровь.

Мы банальны, мы трава Вселенной - и гордимся нашей банальностью , тем что она так распростанена; мы думали- все возможно подогнать под нашу банальность.

Человек, вопреки видимости, не ставит перед собой целей. Их ему навязывает время, в котором он родился, он может им служить или бунтовать против них, но объект служения или бунта дан извне.

Да, но отчаявшийся Бог - это ведь человек, мой милый. Ты говоришь о человеке...Это не только скверная философия, но и скверная мистика.