Цитаты из книги Судьба России

…Россия – страна интеллигенщины, инертной и консервативной в своей мысли, зараженной самыми поверхностными материалистическими идеями. Россия не любит красоты, боится красоты, как роскоши, не хочет никакой избыточности. Россию почти невозможно сдвинуть с места, так она отяжелела, так инертна, так ленива, так погружена в материю, так покорно мирится со своей жизнью.

«Ангельская святость и зверская низость – вот вечные колебания русского народа, неведомые более средним западным народам. Русский человек упоен святостью, и он же упоен грехом, низостью.»

Прежде всего человек должен любить свою землю, любить во всех её противоречиях. С её грехами и недостатками… Любовь человека к земле должна быть мужественной.

Здесь тайна русского духа. Дух этот устремлен к последнему и окончательному, к абсолютному во всем: к абсолютной свободе и к абсолютной любви. Но в природно-историческом процессе царит относительное и среднее. И потому русская жажда абсолютной свободы на практике слишком часто приводит к рабству в относительном и среднем и русская жажда абсолютной любви – к вражде и ненависти.

Россия пророческая должна перейти от ожидания к созиданию, от жуткого ужаса к духовному дерзновению. Слишком ясно, что Россия не призвана к благополучию, к телесному и духовному благоустройству, к закреплению старой плоти мира. В ней нет дара создания средней культуры, и этим она действительно глубоко отличается от стран Запада, отличается не только по отсталости, а по духу своему.

Все великие народы проходят через мессианское сознание. Это совпадает с периодами особенного духовного подъема, когда судьбами истории данный народ данный народ призывается совершить что-либо великое новое для истории.

Из этого безвыходного круга есть только один выход: раскрытие внутри самой России, в её духовной глубине, мужественного, личного, оформляющего начала, овладением собственной национальной стихией, имманентное пробуждение мужественного, светоносного сознания.

Россия невестится, ждет жениха, который должен прийти из какой-то выси, но приходит не суженый, а немец-чиновник и владеет ею… Россия постоянно находится в сервилистическом отношении к Западу…

В терминах философии это значит, что Россия всегда чувствует мужественное начало себе трансцендентным, а не имманентным, приходящим извне.

Не раз уже указывалось, что сам русский атеизм религиозен. Героически настроенная интеллигенция шла на смерть во имя материалистических идей. Это странное противоречие будет понято, если увидеть, что под материалистическим обличением она стремилась к абсолютному.

Перед русской душой открываются дали, и нет очерченного горизонта перед духовными её очами. Русская душа сгорает в пламенном искании правды, абсолютной, божественной правды в спасении для всего мира… Она вечно печалуется о горе и страдании народа и всего мира, и мука её не знает утоления. Душа эта поглощена решением конечных, проклятых вопросов о смысле жизни. Есть мятежность, непокорность в русской душе, неутолимость и неудовлетворяемость ничем временным, относительным и условным.

Русское национальное самомнение всегда выражается в том, что Россия почитает себя не только самой христианской страной, но и единственно христианской страной в мире.

Принудительная жертва не имеет никакой ценности. И мой отказ от свободы перед конфликтами жизни может быть лишь актом свободы. И есть свобода, от которой человек не имеет права отказываться, если хочет сохранить достоинство человека, - такова свобода совести, свобода духа.

Человеку как будто не дано оставаться на высоте в слишком мирной, довольной, благополучной жизни.

Мещанство есть обратная сторона необузданной жажды наслаждений. Мещанские нормы – плод неверия в благородное самоограничение человека.

Гений формы – не русский гений, он с трудом совмещается с властью пространств над душой. И русские почти совсем не знают радости формы.

Самоценность мысли и познания у нас всегда отрицалась. Западный человек не идолопоклонствует перед своими культурными ценностями, - он их творит.