Цитаты из книги Убить некроманта

Так и некромантия… Некоторые вылезают из кожи, запираются в башнях, исходят на нет, заучивают наизусть целые тома, предлагают душу — а в результате получают припахивающий серой дымок из жиденькой пентаграммы. Чихнул — и нет его. А меня этому никто не учил — просто Дар и всё. Не такой изящный, как музыкальная одарённость, но это уж — чем богаты, тем и рады.

Бессмысленно перебивать женщин, которые решили выговориться.

Единственный настоящий король вампиров – судьба.

... любое знание, хоть тайное, хоть явное, – не зло и не добро. Оно как меч, смотря кто его держит и против чего направляет. Убить мож-
но и молитвенником, если умеючи взяться. Но это рассуждение граничит с ересью, поэтому никто и никогда не принимал его в расчёт.

Носить корону легче и приятнее, чем править

Послушать горожан, так у меня целая куча душ имелась на продажу.

Но душа осталась при мне — не верьте слухам. И самое смешное — я ни разу не пожалел. Я умею боль терпеть — если без неё никак. А некроманту профессионально без боли не прожить.

И самое противное, что я понял, взойдя на престол, — казнь любого явного вора из Большого Совета ничего не решает. На нём так много всего держится, у него так много связей, что, если его убить, эти оборванные нитки придётся связывать годами.

А насчёт высших придворных должностей решил, что увольнять с них надо только посредством эшафота.

И ещё одно маленькое открытие — живые иногда воняют хуже мёртвых. Правда, нечасто.

Я знал, я с раннего детства очень хорошо знал, что любовь подчинённых как средство предотвращения воровства не действует. Они обожали моего отца, но это им воровать не мешало. Даже помогало.

Потом стало всё равно. Потом. Но в четырнадцать лет это кажется жутко важным — хорош ты внешне или плох. Глупо. Ребячество. Но ничего не поделаешь.

Кому я казался прекрасным, того больше нет…

Нельзя иметь в мире абсолютное оружие. Если есть такая ваша, с помощью которой любой идиот может убить не глядя толпу народа,-найдется несметное количество идиотов, можете мне поверить. Лучше пусть не будет искушения.

Я-кошмарный ужас, позор своего рода, у меня нет сердца и дальше в том же духе!

Если раньше за моей спиной шипели и плевались, то теперь не смели. Теперь начали пресмыкаться...А я слушал все это слащавое вранье, и меня мутило. Мне за два дня эта проституция опостылела больше, чем их ненависть - за всю жизнь.

   Тогда я понял, что моя молодость кончилась. И эта мысль уже не могла ранить меня больше, чем все прочие.

мы, цивилизованные козлы, не верим в сверхъестественное, мотивируя это тем, что этого не может быть, потому что не может быть никогда.

— Судя по тому, что пишут в романах, — говорю, — так бывает всегда. — В романах пишут ложь — разве ты не знаешь?