Tristia

Сестры тяжесть и нежность, одинаковы ваши приметы. Медуницы и осы тяжелую розу сосут, Человек умирает, песок остывает согретый, И вчерашнее солнце на черных носилках несут.

Ах, тяжелые соты и нежные сети, Легче камень поднять, чем вымолвить слово "любить", У меня остается одна забота на свете, Золотая забота, как времени бремя избыть.

Словно темную воду, я пью помутившийся воздух, Время вспахано плугом, и роза землею была, В медленном водовороте тяжелые нежные позы, Розы тяжесть и нежность в двойные венки заплела.

За то, что я руки твои не сумел удержать, За то, что я предал солёные нежные губы, Я должен рассвета в дремучем акрополе ждать. Как я ненавижу пахучие древние срубы!

Ахейские мужи во тьме снаряжают коня, Зубчатыми пилами в стены вгрызаются крепко, Никак не уляжется крови сухая возня, И нет для тебя ни названья, ни звука, ни слепка.

Как мог я подумать, что ты возвратишься, как смел? Зачем преждевременно я от тебя оторвался? Ещё не рассеялся мрак и петух не пропел, Ещё в древесину горячий топор не врезался.

Прозрачной слезой на стенах проступила смола, И чувствует город свои деревянные ребра, Но хлынула к лестницам кровь и на приступ пошла, И трижды приснился мужьям соблазнительный образ.

Где милая Троя? Где царский, где девичий дом? Он будет разрушен, высокий Приамов скворешник. И падают стрелы сухим деревянным дождём, И стрелы другие растут на земле, как орешник.

Последней звезды безболезненно гаснет укол, И серою ласточкой утро в окно постучится, И медленный день, как в соломе проснувшийся вол, На стогнах, шершавых от долгого сна, шевелится.