Цитаты из книги И девять ждут тебя карет

Если тебя когда-нибудь переедет машина, постарайся, чтобы это был "роллс-ройс"..." "Да, — подумала я, — в этом что-то есть...а не найдётся "роллс-ройса", можно согласиться и на "кадилак", особенно если за рулём такой прекрасный водитель, как Рауль де Вальми"

Комната утопала в мягком свете. Повсюду кружва, элегантная мебель в стиле Людовика XVI, на туллете поистине сказочное сияние серебра и хрусталя. Рядом с дверью в ванную находилось огромное венецианское зеркало, поддерживаемое на обтянутой шелковыми шпалерами панели усилиями целого сонма серебряных ангелочков.

Мужчина, чья внешность и умение очаровывать практически гарантировали ему успех у любой женщины, даже если бы он не приложил к этому никаких усилий, подарил очень одинокой девушке приятный вечер, - вечер, о котором она долго будет помнить.

Это было изящное каменное сооружение восемнадцатого века с резной балюстрадой, лёгкой аркой вздымающееся над берегами реки.

Я ждала, глядя на его худощавое красивое лицо с прекрасными глазами и подвижным ртом и размышляя о том почему каждый раз, разговаривая с Леоном де Вальми чувствую себя так, будто участвую в театральной преставлении, где все реплики заранее намечены.

" Как приятно в чужих словах узнать собственные мысли"

"В который раз я почувствовала благодарность к отцу, научившему меня считать поэзию частью собственной жизни. «Наилучшие слова в наилучшем порядке...» Как приятно в чужих словах узнать собственные мысли. Поэзия избавляет нас от необходимости самому формулировать свои впечатления..."

Если человек выглядит, как падший архангел, и предпочитает прявляться, как король демонов, через потайной ход, совсем не обязательно чувствовать запах серы.

"Каждому нужен какой-нибудь дом. Чтобы уходить из него и снова возвращаться. И мне кажется, чем старше становишься, тем треднее уходить и приятнее возращаться."

Быть использованными-привилегия друзей.

Как женщина, я ставила здравый смысл выше так называемой «чести» и без малейшего угрызения совести нарушила бы тысячу обещаний, если бы этим могла спасти Филиппа.

Если мне придется провести всю свою жизнь, сидя в углу чужой гостиной за вязанием в черном бомбазиновом платье, что бы ни означало это слово, — то, честное слово, это будет лучший бомбазин! Самый лучший!

И как бывает с каждой ложью, она постепенно становилась все больше.

Вряд ли здесь вдруг потянет адским запахом серы только потому, что этот человек выглядит словно падший ангел из поэмы Мильтона и появился, как Князь Тьмы, из темноты потайной двери.

«И девять ждут тебя карет — вперед, скорее... И прямо к дьяволу... к дьяволу...» Нет, это было не предчувствие беды, просто я очень волновалась. Я улыбнулась. К дьяволу или еще куда-то, но я все-таки двигалась вперед.

бывает время, когда больше нельзя оставаться наедине с собой

«Высокий, темноволосый и прекрасный...» В голове у меня звучали эти слова — знакомый до тошноты романтический штамп; я подумала, что возненавижу его с первого взгляда.

...И облик тот еще не потерял

Той белизны, которой он сиял,

Могучий, но поверженный Архангел.

Вот сидит кто-то, ломающий руки. Об этом часто пишут в романах, но вряд ли кто-нибудь видел девушек, ломающих руки, как я вижу сейчас.