Цитаты из книги Крестный отец

- Ты мне пошлёшь туда с пистолетом самого лучшего, самого верного человека, - сказал он, обращаясь к Клеменце. - Я не желаю, чтобы мой брат вышел из сортира, держа в руках свою пипиську и больше ничего.

Он напоминал скульптуру римского императора, одного из тех, кто распоряжался жизнью и смертью своих подданных. Одна его рука покоилась на бедре, на лице было выражение гордой силы, тело спокойно опиралось на немного отставленную ногу. Перед ним стояли капорегимес. В этот момент Кей поняла, что все, что сказала Конни, было правдой.

Дон попытался втянуть в себя огородный воздух, но желтый плащ снова застлал его глаза, и он прошептал: «Жизнь так прекрасна». Женских слез ему не пришлось увидеть, так как умер он еще до возвращения женщин из церкви, до приезда скорой помощи и врача. Он умер, окруженный мужчинами и держась за руку сына, которого любил больше всех.

Дон торопился полить свой огород. Это должно быть сделано до того, как солнце наберет силы и превратит воду в огонь, способный сжечь листья салата, словно бумагу. Проходя между грядками, дон искал муравьев. Муравьи — верный признак того, что в растениях завелись паразиты, и требуется дезинфекция. Он полил огород вовремя.

Через два дня после похорон Нино в доме своей любовницы-кинозвезды в Голливуде был застрелен Му Грин; Альберт Нери вернулся в Нью-Йорк только спустя месяц. Он побывал на Карибских островах и вернулся загорелый, почти черный. Майкл встретил его с улыбкой и сообщил, что с этого момента Нери будет получать дополнительную зарплату в виде части доходов от игорных домов Ист-Сайда. Нери был доволен, доволен тем, что живет в мире, воздающим по заслугам человеку, выполняющему свой долг.

— Ты в этом не участвуешь, — осторожно заметил Майкл. — Ты не несешь ответственности. Всю ответственность я беру на себя. Я не позволю тебе даже пользоваться правом вето. Попытайся это сделать теперь, я оставил бы семейство и отправился бы восвояси. Ты не отвечаешь. Дон долго молчал, а потом вздохнул. — Пусть будет так, — сказал он. 

За едой все следили за каждым движением Майкла. Речью и поведением он теперь поразительно напоминал дона. Каким-то странным образом он вызывал в людях тот же страх и то же уважение, хотя поведение его было совершенно естественным. Он стремился к тому, чтобы все чувствовали себя в его присутствии удобно.

Все остальное — дерьмо. Пение — это единственное, что он по-настоящему знает и любит. Возможно, он самый крупный в мире знаток музыки его жанра. Теперь — то он знает, как он хорошо пел. Годы работы сделали его настоящим профессионалом. Никто не может сказать ему, что правильно и что нет, да он ни в чьих советах не нуждается. Была пятница.

— Знаешь, это очень странно. Можно умереть от курения, от работы и даже от еды. Ко мне приходили женщины, которые не могу рожать. «Это опасно, — говорил я им. — Вы можете умереть.» Через месяц они показывали у меня свои розовые личики и говорили: «Доктор, кажется я беременна». «Но ведь это опасно», — говорил я им. У моего голоса в те времена было выражение. Они улыбались и отвечали: «Мы с мужем ревностные католики».

— Так начинают ночь, а, Джонни?

Майкл Корлеоне, отверг отцовские попечения и пошел добровольцем воевать за свою страну. <...>

― Эта страна сделала для меня много хорошего. Когда его слова передали дону, он с сердцем бросил: ― Это я сделал для него много хорошего.

Время разъедает желание отблагодарить еще быстрее, чем красоту.

Это только бизнес. Ничего личного.

Когда тебя хотят достать, метят по тем кого ты любишь.

Мы с вами знаем друг друга не первый год, — сказал он, — однако до сих пор вы никогда не приходили ко мне за помощью или советом. Я что-то не припомню, когда в последний раз вы приглашали меня к себе на чашку кофе, а ведь вашу единственную дочь крестила моя жена. Будем говорить откровенно. Вы пренебрегали моей дружбой. Вы боялись оказаться мне обязанным.

«Той, хто забуває своїх дітей, ніколи не стане справжнім чоловіком»

«Однією із рис його величі було те, що дон з усього вмів здобувати гроші.»