Отзывы о книге Клубок змей

"Говорящее" название книги не оставляет сомнений в том, что автор не будет проявлять отеческую снисходительность к своим героям. И, забегая вперёд, можно сказать, что его беспристрастный анализ их индивидуальных качеств и взаимодействие этих самых качеств как соединяющие единую цепь звеньев, позволили Мориаку создать сумрачную галерею одиозных личностей.

Повествование ведётся от лица находящегося при смерти богатого адвоката. Первую часть можно условно назвать исповедью, обращённой к его жене Изе. Вторая часть посвящена воспоминаниям Луи Калеза и его нравственному преображению, последовавшему за переосмыслением жизненных приоритетов.

В первой части все мысли героя направлены на ненависть к своей жене и детям, на собственные непроработанные обиды и непредъявленные претензии. Они разъедают его изнутри и вгоняют в глубокую тоску о несбывшейся жизни. Теперь его первостепенной задачей становится лишить во что бы то ни стало предателей и лицемеров средств к существованию. Он жаждет, чтобы после его смерти всё семейство Калез пошло по миру если и не с протянутой рукой, то хотя бы без атрибутов привычного комфорта.

Тут надо отметить, что домочадцы престарелого адвоката действительно симпатии не вызывают. Они озабочены не здоровьем угасающего отца, а тем, как поровну поделить его имущество и накопленные капиталы. К слову сказать, Луи Калез был более, чем состоятельным человеком. Мещанин по происхождению он рано научился ценить возможности и власть, которые дают деньги. Но природная жадность и болезненные воспоминания о пережитой бедности сделали из него патологического скрягу, не умеющего и не любящего эти деньги тратить. Что, разумеется, лишь способствовало сохранению и преумножению капитала.

Пожалуй, не ему одному можно вменить в вину разлад внутрисемейных отношений. Жена не настраивала детей против отца намеренно, но так получалось, что она всё время была рядом, а его никогда не было. Дети выросли не зная отцовского внимания, а его недостаток восполнялся гиперопекой матери. Отношения же между Луи и его женой разладились практически в первые годы брака, продолжившего существовать по инерции.

Во второй части минорные настроения никуда не исчезают, но из минора "агрессивного" переходят в минор "печальный". Старый скряга осознаёт, сколько времени было потрачено впустую, сколько глупых обид было проглочено, подпитывая вселенское отчуждение, сколько слов было не высказано, а сколько было высказано зря.

К сожалению, и мы это видим на примере Луи Калеза, иногда признание собственных ошибок приходит слишком поздно. Приходит тогда, когда уже невозможно ничего изменить и больше некого прощать.

С чем у вас ассоциируется название "Клубок змей"? У меня в первую очередь с женским коллективом и только потом уже с семейством. Ассоциация сработала - здесь змеи как раз любимое семейство, тот еще гадюшник оказался. Хотя у рассказчика этой книги клубок змей поселился в душе. Но по порядку. Рассказчик - состоятельный, преуспевающий адвокат Луи Калез. Сейчас, на смертном одре, он решил привести свои делав порядок. И разбор превратился в воспоминания и анализ прожитых лет, отношений, ошибок. Главный герой при описании событий относится к себе не предвзято, он видит и понимает свои ошибки и промахи. Да, хотелось бы вернуться и что-то исправить, но увы - фарш назад не провернешь. Луи Калез - сын мещанки, которая всю жизнь пахала, чтобы обеспечить себя и ребенка, чтобы заработать, чтобы не ... И в итоге в их доме бог и кумир - деньги, даже не так, а вот так ДЕНЬГИ. Ради них, ради их приумножения нужно жить и работать. А вот тратить - нельзя, денег должно быть много. И вырос Луи Калез таким Скруджем на французский лад Первая часть книги - это письмо-исповедь жене Изе. Наконец, спустя почти 50 лет брака, он выплеснул свои обиды. Хотя, скажи он их сразу, может, и жизнь бы прожил счастливее. Молодая девушка дворянских кровей и богатый молодой адвокат. Казалось бы могла при желании получиться счастливая пара, но неосторожное признание жены о бывшей сердечной привязанности - и на этом на счастливой семейной жизни можно было поставить крест, между молодыми стала стена отчуждения, недоверия. Не сложилось. Не сложились и отношения с детьми. И когда дети выросли, отношения не получилось наладить. Луи Калез тихо ненавидел своё семейство и этой ненавистью разъедал самого себя. Подлецы и предатели - так думал адвокат о своих родных. Луи Калез пишет письмо и продолжает думать, как не оставить ничего своим детям. Он открыто в этом письмо говорит о своих планах. О том, что дом и другую недвижимость, он им оставит, не получится продать, а вот акции - их он думает продать, чтоб не досталось. А что делать с деньгами? И вот здесь новая сложность. Луи Калез всю жизнь работал и зарабатывал, а тратить так и не научился и сейчас уже поздно. Письмо писалось не в один присест, довольно длительное время заняло написание этой исповеди-планов. Прошло несколько дней и тут уже Луи пишет, что акций нет, он их продал. Вот удивятся "любимые" детки. Ведь они думают, что он глухой, как пень, а некоторые любимые родственнички в открытую называют его "старым крокодилом" и эти детки думают, что он не слышит, как он, шепчатся по углам, а иногда даже не утруждают себя говорить тихо, их волнуют его деньги. Сколько этих денег, кому он их оставит, будут ли какие-то ограничения. Ведь у многих любимых родственничков сейчас денежные затруднения и они очень-очень хотят денег и побольше. Поэтому и не удивительно, что у Луи Калеза совсем нет желания оставлять своç добро этим родственничкам. На любимых детях сюрпризы не закончились. По молодости Луи Калез гульнул и у него есть внебрачный сын. И тут светлая мысль пришла в голову адвокату - вот этому сыну и оставлю всё. Но сначала решил познакомиться. И здесь тоже разочарование, хотя и сын чем-то похож на него, не только внешне. Проходит время и у него планы опять поменялись, он решает все нажитое оставить детям. Пусть сами делят, как хотят. Он устал. Устал от всего. И от такой жизни, и видеть, как родные ждут его смерти, как уже сейчас делят, планируют. Он хочет покоя. На последок, чтобы так откровенно не ждали его смерть, он решает открыть свою волю детям и размер наследства, дал полную опись. Как удивились детки... Уже готовый умереть, Луи Калез получил еще один шок - умерла жена... её смерть стала тем толчком, который совсем перевернул его мысли. Тяжело наверно на седьмом десятке менять своё мировоззрение... Дальше письма сына Гюбера, дıчери Женевьевы и внучки Янины. И вот здесь ждал меня шок. Да, я не высокого мнения была о его детях, но сын - это же какой дрянной человечишка! Я пока читала, у меня одни маты на языке вертелись. Даже представляла его самодовольную рожу, когда он писал эти письма, как любовался собой. Скот. Книга очень интересная, хотя местами эмоционально тяжелая, написано легко, читается на одном дыхании. Навряд ли кого-то оставит равнодушным...

В невидимой нише бренной реликвии, под ритм неповторимой вечности, маятник сердца человеческого мерно раскачивает жизнь на кровеносных цепях завещания судьбы. Дробь его подвластна давлению энергии извне: невозможно противостоять непреодолимой силе необъятной длани Вселенной. А дерзкие импульсы, сотрясающие толчками чувств хрупкий микрокосм под кровавой оболочкой, создают гармонию унисона внешним влияниям. Но искажение воздействия одного из незыблемых источников движения шестерёнок жизни истощает вибрацию пульса… И тогда маятник сердца покрывается налётом защитного враждебного самолюбия, добровольно пропитывая истерзанные пружины ядовитым раствором ржавой анестезии.

Сердечный маятник Луи Калеза казался безнадёжно сломанным механизмом, не подлежащим восстановлению. За его усталыми плечами треликое колесо времени уже совершило 68 безумных оборотов. Из них почти 50 буйных волн сотрясали сердце, жестокими ударами приливов и отливов чувства и равнодушия. Ведь помнит он, как в прочную мякоть маятника впилась незримая заноза, неловко оброненная молодой женой на восходе их мнимого счастья. Как зыбкая тень неизвестного мужчины заняла зияющую брешь между двумя душами на постели, душным пятном пустоты проникая между двумя обнаженными телами, тлетворным дыханием обмана наполняя благоухающий сумрак любовного алькова… Боль разлилась по венам с бешеным шипением. Разум, вероломный заклинатель сознательных змей, разбудил острые головки чешуйчатых воспоминаний: Луи - мещанское дитя, взлелеянное постыдной скупостью заурядных чаяний; состоятельное отродье крестьянской почвы, условно отверженное привилегированной горстью венценосных снобов; пылкий адепт изящного разоблачения безыскусного христианского благочестия буржуазной паствы; безобразный блик в лучах радужной иллюзии быть любимым Изой, милой девушкой дворянских кровей… Как он мог поверить в искренность любви избранницы? Сердечное стаккато Луи приостановилось. Едкий поток молчания, обрекший семью на 50 лет кричащего беззвучия, отравил жизнь под сенью безучастного неба. Ущемленный нерв обострённого самолюбия, умноженный на искалеченный остов чувства, позволил Калезу самовольно покрыть ржавой болью маятник собственного сердца. Любовное пестование жестокости и подозрительности к самым близким исказило движение жизни, вызывая коррозию чувств сердечного механизма… И теперь, когда Луи умирает, терзаемый грудной болезнью, он нервно щупает узловатыми пальцами измятую рубашку под левой ключицей, в безмолвии вопрошая то, что сокрыто под лоскутом ткани и комком плоти: ты ещё здесь, сердце? Поверьте, книга ответит не только ему, но и сердцу взволнованного читателя.

Исповедь, выполненная в предсмертном порыве изобличения пороков атрофированного сердца, изложена в доверительном признании слепому листу тусклого дневникового поверенного. Луи Калез воплощает попытку избавиться от обета молчания посредством откровенных излияний, выполненных чернильными строками боли. Беспощадным дровосеком он отсекал от себя близких, заботливым садовником прививая к сердцу низменные чувства. Намеренная жестокость, бездушная скупость, навязчивая подозрительность, благоговейно культивируемые Луи, становились живым щитом между усталым сердцем и неусыпной болью. Удушливый эгоизм за защитным барьером обособленности медленно сжимал героя в объятиях отчаяния... Как бы не раствориться в тлетворном чаду собственных чёрных иллюзий? Неужели только смерть способна исцелить маятник сердца, покрытого ржавчиной? Может, от избытка ледяных прикосновений равнодушия оно и стало лишь металлическим аксессуаром? Может, только чистота чужого тепла способна завести маятник жизни, вдыхая пульс в озябшие вены? А теперь, когда Луи умирает, его потомки влачат свои внутренние механизмы холодного бремени безликих алчных страстей. И это самое жестокое отцовское отмщение…

Многогранный «Клубок змей», созданный Франсуа Мориаком, заставляет сердце читателя быстрее отбивать галоп пришпоренного пульса. История, балансирующая на грани благочестивого равнодушия и разъяренной любви, проникает между клапанами сердца, застывая занозой напоминания о том, что сердце человеческое - маятник жизни, которому порой так необходима заботливая рука любящего мастера.

Встречаются порой такие книги на твоем читательском пути, когда ты отчетливо и ясно понимаешь, что случись ваша встреча чуточку раньше, в другой жизни, и написанное было бы воспринято тобой совсем по другому, и может, даже в чем-то дало бы подсказку на будущее. Чаще всего это книги о жизненных драмах, семейных и других межличностных отношениях. И все это объяснимо, так как от собственного опыта никуда не деться, да и стоит ли...

Данный роман как раз таки из этой оперы. Когда мысленно ты можешь восхищаться умением автора препарировать чужие души, вскрыть поднаготную их поступков, подивиться чужой слепоте в собственном доме, поужасаться как они дошли до жизни такой, предложить в стотысячный раз банальные вещи о пользе проговаривания будь то со второй половиной и другими родными и близкими всех наболевших проблем и разногласий, но тебя ничего не удивляет, даже порой скучно от предсказуемости происходящего.

И вывод, напрашивающийся по ходу чтения, не блещет новизной и откровением. Но такова C’est la vie. И никуда нам не деться от этого.

Название данного романа вполне себя оправдывает, исходя из сюжета и главных действующих лиц. Болезненное восприятие прошлого близкого человека одним запустило целую цепь событий, постоянно разъединяющих тех, кто должен был быть одним монолитом: семьей, способной противостоять внешним бурям. И так оказалось, что пропасть между близкими только ширилась, отравляя жизнь каждому из участников, делая из них тех самых змей, постоянно находящихся в засаде друг от друга практически.

И самое печальное, что годы, потраченные на ненависть и злобу - не возвратить, а осознание ошибочного представления порой приходит слишком поздно. В общем, не растрачивайте свою жизнь по пустякам и не копите обиды в душе по возможности. Банально, но никуда не деться от этого.

Продолжаю преодолевать свое предубеждение к французской классике. Новый для меня автор - немного перепутала его с Андре Моруа - но это другое) Мне понравилось название в одном из переводов - "Гадючник" - понятно, что ждет нас история из серии "Все несчастные семьи..." Но... Как сказал философ Джон Дон: No man is an island ("Ни один человек не остров" [англ.]). Наш герой Луи - изо всех сил пытается опровергнуть это утверждение. Я ждала - с огромной радостью - что меня будет ждать история в стиле Михаил Салтыков-Щедрин - Господа Головлевы . Но герой Мориака не обладает такой злой харизмой и изобретательностью, как Иудушка. Он просто - ненавидит всю свою семью. Весь роман (довольно небольшой) - это почти полностью дневник главного героя Луи, только в последней главе - письма его детей. Человек он уже пожилой, со здоровьем у него проблемы такие, что он помирать собраться. Поэтому в первой части - пишет письмо жене, которой вываливает свои мысли - порой и такие, которые женщине не особо приятно было узнать. А детям и многочисленной родне - собирается оставить большой и сочный И очень радуется по этому поводу. Поэтому - я не очень соглашусь с названием. Либо автор все семейные отношения оставил за кадром и у себя в голове, либо просто объема не хватило (и очень зря) - но я больше прочувствовала ненависть старика к семье. Как он всю жизнь жил от них автономно - и даже немного непонятно, как и женился вообще. Конечно, благодарные детишки и называют за глаза папочку "старым крокодилом" - но очень хочется сказать - что ты это и породил! Наверное, по ходу романа все потихоньку поясняется. И не самые приятные тайны старика, и те события, которые, возможно, и породили такую ненависть. И такой странный азарт, когда он "выводит близких на чистую воду" и получает доказательства их меркантильности. Я поминала Иудушку - но больше мне старик напомнил Эбинейзера Скруджа из Чарльз Диккенс - Рождественская песнь . У них даже конец чем-то схож. Ну а самая прочная ассоциация - кто читал Уилки Коллинз - Женщина в белом - есть там такой персонаж - граф Фэрли, дядя главных героинь. Человек - которого люди бесят, и он просто мечтает, чтобы его оставили в покое (и тоже чахнет над своим богатством). И - что-то от конца мне стало - грустно... Может, это было подтверждение названия. Что скажу? В начале я была очень воодушевлена - очень мне нравятся такие семейные саги, когда "не все славно и любовно". Но - вот как раз семейной саги и не хватило. Написано хорошо - но довольно ровно, и я даже забуксовала. Может, хотелось другого взгляда - от жены Изы или детей. Такой небольшой классический роман, французский, семейный. Кому в книжной жизни не хватает старого ворчливого мизантропа - обращайтесь)

Книга о том, как люди умеют превращать свою жизнь в ад. Читая можно задуматься о многих вещах. Насколько нужно быть откровенным? Как нужно подавать информацию, чтобы не обидеть? Как нужно себя вести, когда отношения еще не установились? Важные темы о прощении. Как научится жить не держась за злобу? Сколько нужно уделять внимания семье. Ряд религиозных вопросов. Рассказчик, а затем и сын подводят свои итоги. Можно с ними согласиться, а можно отказаться. Маленькая по размеру книга таит в себе одну простую истину, скрытую глубоко в сюжете. Нужно стараться сохранить любовь и уважение, чтобы ни случилось, раз соединились и назвались семьей. Если не получается, то лучше расстаться и отпустить. Не стоит мучить друг друга, упиваясь злобой, местью и несчастьем окружающих. Эта книга исповедь пожилого мужчины от первого лица на краю загробного мира. Рассказчик всю жизнь ненавидел свою семью. Автор сравнивает события с клубком змей. В начале они были у мужчины в груди, а потом змеи обрели физические оболочки в виде его семьи. Я бы рассказчика назвала раненым животным. Злой и агрессивный из-за постоянно кровоточащей раны. Сын в письме к сестре в конце книги предполагает, что у отца было не все в порядке с головой, ибо так ненавидеть не нормально. Отчасти это так. Да перед смертью мужчина понял свои ошибки, а вот дети нет. Они воспитались по образу и подобию родителей. Характер людей не столько зависит от ДНК, сколько от среды проживания. Но возможно и они в свое время прозреют. Рассказчик тиран с комплексами, которые испортили жизнь многим. Богатый парень из крестьянской семьи, постоянное пренебрежение от бедных аристократов, которые по сути своей ничего не стоили. Это может быть очень обидно. Семь пядей во лбу, а носы все равно воротят. Кто-то не будет обращать внимание, а он зациклился. Его рассуждения о крестьянских чертах попросту смешны. Все это можно назвать простыми словами разум, который не всем дан. Книга с тяжелым сюжетом. Исповедь очень эмоциональная, много яда, философских рассуждений и безнадеги. Мне не хватило точки зрения жены. Я бы с удовольствием прочитала ее дневник. Какой она видела жизнь и этот брак? Все что говорил о ней муж, субъективная точка зрения. Книга зацепила и понравилась. Стоящее чтиво, но не для всех.

Грустная книга, очень тяжелая и депрессивная...

Очень интересную форму выбрал автор для своего романа - это своеобразная исповедь старого адвоката, 68-летнего, уставшего от жизни, находящегося практически при смерти.

Это дневниковые записки, послание жене, потомкам, желание объяснить все, объясниться сродными, пока не поздно, признаться в причинах своей ненависти. Да, и название книги ведь вовсе не случайно: клубок змей - так очень метко в минуты прозрения называет герой обуревающие его чувства (ненависть, обида. разочарование, злость, гнев....), оттого и книга получилась столь мрачной, столь страшной...

"Иза часто говорила мне: "Ты видишь только дурное, только зло...Ты всюду и во всех видишь зло...". Это была и правда, и в то же время неправда". "За 40 лет я свыкся с ненавистью - меня ненавидели, и сам я ненавидел"

Нет никакого просветления, с каждой страницей все тяжелее и тяжелее читать нечто подобное (хотя мне вообще-то всегда казалось, что мужчины не любят признаваться в своей слабости - а эти записки именно слабым и выставляют главного героя, ожесточился он, может, и не по своей вине - жизнь с любимой женщиной явно не задалась, но ведь все остальное-то было в его руках! А он не приложил ни малейших усилий, чтобы она прониклась к нему симпатией, он вымаливает у нее внимание, хотя бы из ненависти, как-то жалко все это выглядит, он же все-таки мужчина...)

Разочарование его тотальное, даже любовницы и многочисленные измены жене не приносят ему удовлетворения, своих детей он презирает, жену ненавидит, все надежды остались только на внебрачного сына Робера...Но...что можно требовать (или даже хотя бы ожидать) от молодого человека, которого ты не воспитывал?...Итог вполне закономерен, на мой взгляд....

Но все-таки, все-таки в конце жизни и в нем, в этом старом, озлобленном мужчине проснулось наконец-то что-то человеческое, вот эти последние страницы книги, в которых описывается, как он поддерживает свою внучку - ему ведь в сущности не много и надо было - простого человеческого понимания, - эти страницы построены на таком контрасте с основной книгой, действительно, возникает ощущение, что человек переменился (может, предчувствие смерти сделало его таким...), и это, конечно, кардинальным образом меняет отношение и к роману, и к герою.

Написано очень красиво (ведь наш герой - адвокат, говорить он любит и умеет), чувствуется интеллигентный, тонко чувствующий, рефлексирующий человек. Ведь абсолютно вся жизнь могла бы сложиться по-другому, если бы он встретил "правильную" женщину. Не идеальную. А ту, которая бы его любила по-настоящему. Его самого. Не его деньги, статус и прочее. Такая малость вроде бы, а вот сложилось как сложилось...4/5

Как меня довели до этого? Ведь я не был извергом.

Не был. Дневник, в который он записывает всю свою жизнь, тому доказательство. Но и жертвой людской неблагодарности он тоже не был.

Луи лелеет причиненные ему обиды. Подсчитывает принесенные близким жертвы, не замечая, что и сам обижал, сам требовал слишком многого от женщины, которая его любила. Он ставит в укор жене, что она и дети не замечали

что за человек жил одиноко в стороне от вашего тесного кружка

Тогда как сам отдалился, сам возвел стену между собой и теми, в чьей любви нуждался. Он ждал, что жена, так же как его мать, у которой он был единственным сыном, сделает его центром своей вселенной и станет жить ради него, забывая о себе и о детях. Сам не стал менять своих привычек, зато обиделся, когда Изи не поменяла своих. Насколько легче заметить соломинку в чужом глазу.

На одиночество и недостаток жалуется человек, который о своих школьных годах пишет

Я инстинктивно отвергал всякую дружбу с товарищами.

И так же Луи поступал в семейной жизни - отвергал тех, в ком нуждался. Интересные запросы. Он, значит, будет окружать себя непреодолимым барьером, а жена должна сквозь него пробиваться. Необычные ролевые игры.

Луи жалуется на непривлекательность и непопулярность в годы студенчества, но дело было не в неумении завязывать галстук. В нем не чувствовалось жизни, не было радости. Находится рядом с ним - это как попасть в сырую тень подвала, вместо солнечного дня улицы. Но даже такого человека можно полюбить. Только ведь одной любви ему мало. Луи надо, чтобы из-за него страдали. Раз ему плохо, раз он не знал радости в жизни и остальные не должны быть счастливы.

Он, в действиях окружающих, замечает лишь то, что хочет и трактует любое их слово, по своему, обвиняя их. Отчасти он прав - его детей и внуков вряд ли можно назвать вместилищем добродетелей, но и воплощением зла они не являются. Да и с чего им любить его, если его любви и заботы они никогда не видели. Вот и сидит он у разбитого корыта своей жизни.

Те, кого я должен был любить, умерли; умерли те, кто мог бы меня любить. А к тем, кто остался в живых, мне не найти дороги, не открыть их внутреннего облика, — не успеть мне, да и сил уже нет.