Цитаты из книги Безобразная герцогиня

Мир глуп. Еще глупее, чем думаешь.

Страшного много на свете, страшнее нет сердца людского.

Дерево ведь не умирает, даже когда стоит зимой без листьев. Нет ничего мучительнее, но и ничего блаженнее, чем после оцепенения возвратиться к жизни.

Что толку в большом теле, если в нем недостаточно крови?

Пусть собственность и вес в обществе, сами по себе, презренны; но, увы, люди, как правило, отравляют жизнь тому, кто этих двух вещей не имеет.

Праздник вышел на славу. Четырех рыцарей закололи, семерых смертельно ранили. Все находили, что давно уж не было так весело.

Мужчины дураки, они ждут, чтобы их подтолкнули.

Если бы не корона, его бы уже сто раз повесили.

Деньги, правда, не все; тем не менее сила их огромна.

Дерево ведь не умирает, даже когда стоит зимой без листьев. Нет ничего мучительнее, но и ничего блаженнее, чем после оцепенения возвратиться к жизни.

Только семь удовольствий достойны хвалы и желаний: первое – жрать, второе – пить, третье – облегчаться от съеденного, четвертое – от выпитого, пятое – лежать с женщиной, шестое – купаться, но седьмое, самое лучшее – это спать

От жизни и бытия ничего не сохраняется, кроме истории...

Деньги, правда. не все; тем не менее сила их огромна.

Хорошо красоте улыбаться — почему бы и нет, — высокомерно взирая на безобразие.

Деньги, власть, собственность, похоть — вот цель всех людей, корыстолюбие, властолюбие, любострастие — единственные мотивы их поступков. Не существует ни наград, ни наказаний, ни справедливости, ни добродетели. Все это вздор. Люди делятся только на ловкачей и разинь, в жизни может только повезти или не повезти.

Зачем постоянно бряцать оружием и лезть на стену? Немножко терпимости, и все обойдется

Блюсти императорское достоинство — значило бы зря расходовать силы, терять жизненные соки. И Виттельсбахи и Люксембурги пережили это на собственном опыте. Оставалось одно: пока благоразумно отказаться от наружного блеска, но так укреплять свои силы изнутри, чтобы со временем императорская корона сама собой досталась Габсбургу как сильнейшему. Вот политика, которой покойный Альбрехт следовал с таким успехом.

Как будто для мужчины самая лучезарная душа может значить больше, чем выпяченный рот и отвислые щеки.

В назначенный день состоялся блестящий турнир, которого Тироль ждал много лет. Праздник вышел на славу. Четырех рыцарей закололи, семерых смертельно ранили. Все находили, что давно уже не было так весело.