Кровавый роман

«Кровавый роман» - книга не совсем обычная. Ее создатель Йозеф Вахал собственноручно набрал текст в типографии, где работал: первый тираж насчитывал всего семнадцать копий. Да и планировал автор в начале просто некое литературное исследование страниц на 10-20. Они в последствии стали предисловием к роману. Йозеф Вахал начинает свое произведение с размышлений о плохой и хорошей литературе. Можно ли упрекать «кровавые романы» в излишней жестокости если исторические хроники, к примеру, говорят о сотнях и тысячах убитых, а в произведениях данного жанра не всегда можно найти и десяток? Автор очень ироничен в своих суждениях и его размышления читаются легко и не принуждённо. По сути «Кровавый роман» — это что-то вроде эксперимента: Йозеф Вахал сокрушался, что многие истории, которые были отнесены к данному поджанру намеренно уничтожаются. Он собрал свою собственную коллекции подобной литературы, прочитал ее, переосмыслил и предлагает свое собственное творение, в которое он внес все характерные элементы этих произведений. Для начала нужно объяснить неподготовленному читателю с чем мы имеем дело. Кровавыми романами называли в давнее время произведения для народа. Они не отличались изяществом форм, не поражали стилем или обилием метафор – их основной целью было развлекать простых людей. Издавались такие истории на плохой бумаге и представляли собой небольшие тетрадки с иллюстрациями. Если история пользовалась спросом, то авторы после первой тетради писали вторую, потом третью и т.д. Некоторые произведения разрастались просто до неприличных размеров! Что же было в этих историях, что привлекало читателей? Там было всё! И было в огромных количествах: тут и любовь, и измены, и продажные монахи, и пираты с сокровищами, и потерянные наследники богатых династий и даже какие-то каннибалы на службе церкви. И вот все эти персонажи вывалятся на читателей буквально на первых нескольких страницах. Декорации меняются молниеносно: то мы в богатом дворце и подозреваем жену хозяина в измене, а в следующую минуту мы уже в лачуге каких-то мясников, которые занимаются копчением мяса (и этот продукт далеко не обычного происхождения), а потом по щелчку пальцев переносимся за сотни миль – там старый отец находит своего потерянного когда-то сына… И что поразительно персонажи этих историй иногда пересекаются, попадают с одной истории в другую: и читатель просто в шоке сидит и ждёт, что же ему еще предложит фантазия автора. А фантазия у писателей подобного жанра развита максимально! Лично мне книга понравилась: это что-то похожее на фильмы Тарантино – непредсказуемо, порой жестоко, но при этом завораживает своей оригинальностью. Предугадать, что будет на следующей странице практически невозможно, события сменяются очень быстро, и читателю просто остается завороженно наблюдать за той дичью, которая твориться на страницах. Персонажей много, но я не советовала бы так уж зацикливаться на их запоминании – в этой истории доминируют события, картинки, развлечения зрителей, а не герои. Еще раз следует подчеркнуть, что в этом романе не будет какого-то вычурного художественного стиля. Книга копирует произведения, которые писались максимально просто и порой даже примитивно: если желаете оценить язык и стиль автора, то вам явно не сюда. А вот если вы, вооружившись долей юмора, решили всё-таки посмотреть, что любили читать простые люди Чехии, какой аналог мексиканских сериалов развлекал этот народ в далекие годы – то вполне могу порекомендовать к прочтению. Скучать Вам точно не придется!

За пару столетий до Квентина Тарантино существовал целый фронт литературных творцов, привносивших свои сочинизмусы на потребу публике. Если судить только по этим вещицам, вполне можно обрисовать пусть приблизительный, но культурологический портрет общества, раз его интересовали тематики, о которых речь идёт в романе Йозефа Вахала.

После чтения хочется по аналогии отметить: вспоминаются всемирно известные "Забавная Библия" и "Забавное Евангелия" Лео Таксиля, - Йозеф Вахал практические его собрат по части иронии к окружающему миру, за тем различием, что вахаловское творчество берёт истоки из влияния сатанизма и вообще всякой чернущины на умы современников.

Что конкретно сделал Йозеф Вахал? Начав свою работу в формате будущего доклада для университетской студенческой братии по поводу "кровавых романов" предыдущих столетий, он не остановился, а развил тему. В результате книга с исследовательской основой переходит в художественную форму. И в этом процессе проявилось всё умение как литератора, так и художника - причём последнего в большей и наиболее важной степени.

Термин "Кровавый роман", как сам Вахал и пишет, это "всякая книга с тенденцией к аморальности, наполненная сверх меры жестокими описаниями убийств, преступлений, насилия и авантюр, насколько можно более грубым отражением всевозможных человеческих страстей и развратных наклонностей, читатели видят в кровавом романе средоточие всех пороков мира, самое Зло и пример того, какой книга быть не должна". А вот и название, которое Вахал выбирает для собственной истории: "Таинственные духи на пиратском бриге, или Кровавый чулок, или Добродетель во всём помощник, или Монастырская дева и срамной дом в Гишпании, или Тюремный фонарь и таинственные убийцы в пустой мельнице у тёмного леса".

Вообще что имеется ввиду, дабы не отпугнуть человека, для которого содержание книги из её описания может показаться опасным. Здесь нет ничего действительного страшного - такого, чтобы до глубины души. Это в лучшем своём понимании склеенные в единый переплёт небольшие истории, сравнимые с событиями в брадобрейской Суинни Тодда, только их количество кратно умножается - и историй, и событий. Можно сказать и так: если вы прочли "Европеану" Патрика Оуржедника и она у вас не вызвала отторжения, "Кровавый роман" может проделать ту же работу - дать определенный экскурс в человеческую историю, обогатив его (экскурс) юмором, иронией, сарказмом.

Не хочется говорить много о персонажах - их очень много, и они как внезапно появляются, так и исчезают, но достойны сами о себе рассказать. Всё происходящее - это в чистом виде палп-фикшн, художественный, авантюристский и литературный, о котором сейчас забыли и перестали издавать, переключившись на более-менее серьёзные произведения. При этом главную работу в книге делают собственные гравюры Йозефа Вахала. Он называл себя в части "дела жизни" резчиком по дереву, и всё, что входит в книгу - собственноручные авторские оттиски. Честно говоря, именно из-за них книга приобретает объём и большую часть своей значимости в плане читательского желания обладать.

Вот примеры авторского чёрного юмора: > "Пятидесятифунтовое ядро ударилось о палубу "Альбатроса" и опрокинуло 10 матросов в котёл с грогом. Повару же ядром оторвало обе руки и обе ноги и выбросило его с палубы в море. К счастью, повар был отличным пловцом, так что ему удалось спастись. Его спасение все приветствовали с большим восторгом, ибо вернулась надежда на то, что он и далее сможет варить свой замечательный грог". > "Поэтому однажды у золотого Колоса в Спаленой улице в присутствии нескольких свидетелей будущий архиепископ приласкал его собаку. Впрочем, это благословение никак не помогло собаке, ибо её впоследствии кто-то украл и съел. Пасека никак не винил в этом архиепископа, что, в конце концов, было для него счастьем. Ведь только благодаря этому он до сих пор находился на свободе и может и далее издавать свои мракобесные тексты". > "Дело в том, что эта дама исключительно набожна и раздаёт всем сладости в честь воспоминания о свадьбе в Кане Галилейской. Мастер, однако, этому не верит и говорит, что печенье, вероятно, заколдовано. Он стал весьма осторожен с момента, когда госпожа Тламихова однажды почистила ему пенсне наждаком, так что он, возвращаясь поутру домой, увидел ведьм, слетающихся на шабаш."

Ещё автор склонен к самоиронии - поскольку книга создавалась прямо в наборе, он мог упустить и напечатать в книгу с разницей в десять страниц две одинаковые гравюры (что и сделал), а потом обнаружить это и в лице одного из персонажей обсмеять самого себя. От такой авторской свободы создаётся отличное ощущение присутствия рядом, почти радуешься за человека, сидящего в своей мастерской почти 100 лет назад и получающего такого удовольствие от творчества. Спасибо людям, способным закопаться в забытые творения рук и умов человеческих, переосмыслить их и подарить эти новые смыслы представителям новых поколений. Это относится к издательству Kolonna: за послесловие Александра Бобракова-Тимошкина и прекрасно изданную книгу тиражом уже не 17, как оригинальное прижизненное первое издание, а хотя бы 1400 экземпляров.

И в целом это чтение - хороший повод пополнить культурный запас + напомнить себе "от противного", как много было проработано в литературе за последние сто-двести лет и сколько шагов сделало человечество в сторону от собственного внутреннего варвара.

Десять баллов сегодня получил только Йозеф Вахал за «Кровавый роман», произведение которое можно смело ставить на вершину оригинальностей и непохожестей. Вахал создал свое творение в 1924 году тиражом в 17 экземпляров прямо в типографии, то есть рукописи не существует. Это такой маленький подарок библиофилам и прочим извращенцам. Этот Чешский монстр создал гениальное по абсурдности произведение с одной стороны литературоведческий анализ «палп фикшн», с другой роман квинтэссенцию всего, что было написано в этом жанре на тот момент. Сегодня книга переведена и издана на русский язык маленьким издательством и уж стопроцентно могу вас заверить более, переиздаваться не будет. Так что даже искать «Кровавый роман» нужно немедленно, забросив подальше все свои фильмы, недомытую посуду, недодуманные мысли. Еще пару слов о сюжете представьте Беккета за столом с Эдгаром По, обсуждающих сюжеты Агаты Кристи. Как я и говорил ему десять балов и приз за самую редкую книгу в нашем обзоре. Видите, были же люди в то время, а вы ко мне с претензиями о Стефани Майер!