Цитаты из книги Яма

Но жадности или скупости почти совсем был чужд. Его скорее влекли к себе в деле острота, риск и профессиональное самолюбие.

Жил смешно, и умер грешно.

А вот где: у нас на гвозде, на пятой полке, где дохлые волки.

И вот вся ее жизнь обведена и отгорожена от вселенной какой-то причудливой, слепой и глухой стеною.

И когда они, перед тем как разъехаться, прощались друг с другом, то в их глазах мелькало какое-то враждебное чувство, точно у соучастников одного и того же грязного и ненужного преступления.

Ведь мы всегда так поступаем, женщины: куда милый смотри, туда и мы, что милый видит, то и мы...

Потому что сама по себе жизнь или чересчур обыденна и скучна для тебя, или уж так чересчур нерпавдоподобна, как только умеет быть неправдоподной жизнь.

Понимаете ли. господа, в этом-то весь и ужас, что нет никакого ужаса!<...> Но ведь криком никого не испугаешь и никого не проймешь. Знаете, есть поговорочка: визгу много, а шерсти мало. Страшнее всяких страшных слов, в сто раз страшнее, какой-нибудь этакий маленький прозаический штришок, который вас точно по лбу ошарашит.

Как-то само собою случилось, что на развалинах тех старинных, насиженных гнезд, где раньше румяные разбитные солдатки и чернобровые сдобные ямские вдовы тайно торговали водкой и свободной любовью, постепенно стали вырастать открытые публичные дома, разрешенные начальством, руководимые официальным надзором и подчиненные нарочитым суровым правилам.

Об их матовые стекла, обтянутые проволочными сетками, бились тучи ночных бабочек, тени которых – смутные и большие – реяли внизу, на земле.

Стыдно, делая хорошее дело, сейчас же ждать за него награды. Я не цирковая собачка, и не дрессированный верблюд, и не первая ученица института благородных девиц.

А на колени к себе и соседу посадил маленького Толпыгина, розового миловидного мальчика, у которого, несмотря на его двадцать три года, еще белел на щеках детский – мягкий и светлый – пух.

Тогда они ворчат на весь мир, говорят, что их не поняли, что их время было временем святых идеалов. А в семье они деспоты и нередко отдают деньги в рост.

Она принадлежала к числу тех странных натур, которые под внешним ленивым спокойствием, не-брежной молчаливостью и эгоистичной замкнутос-тью таят в себе необычайную энергию, всегда точно дремлющую вполглаза, берегущую себя от напрас-ного расходования, но готовую в один момент оживиться и устремиться вперед, не считаясь с препят-ствиями.

Это даже больше, чем красота. Но ты еще никогда не знала размеров и власти своей наружности, а главное, ты не знаешь, до какой степени обаятельны такие натуры, как ты, и как они властно приковывают к себе мужчин и делают из них больше чем рабов и скотов... Ты гордая, ты смелая, ты незави-симая, ты умница...