Цитаты из книги Ревизор

Сосульку, тряпку принял за важного человека!

Нет человека, который бы за собою не имел каких-нибудь грехов.

Ихарев: Балык, кажется, не того, а икра еще так и сяк. Швохнев: (посылая в рот кусок) Нет, и балык того.

Купец только и думает о том, чтобы выдать дочь за генерала, а сыну доставить чин.

Так вот, право, чем больше думаешь... чёрт его знает, не знаешь, что и делается в голове, просто как будто или стоишь на какой-нибудь колокольне, или тебя хотят повесить.

Страшно просто; а отчего, и сам не знаешь.

Человек простой: если умрёт, то так умрёт; если выздоровеет, то и так выздоровеет.

" Для такой прекрасной особы, как вы. Осмелюсь ли быть так счастлив, предложить вам стул? Но нет, вам должно не стул, а трон."

Уж как трудно решиться, так просто рассказать нельзя, как трудно! Если бы губы Никанора Ивановича да приставить к носу Ивана Кузьмина, да взять сколько-нибудь развязности, какая у Балтазара Балтазарыча, да, пожалуй, прибавить к этому еще дородности Ивана Павловича — я бы тогда тотчас же решилась. А теперь поди подумай! просто голова даже стала болеть. Я думаю, лучше всего кинуть жребий. Положиться во всем на волю божию: кто выкинется, тот и муж.

Право, такое затруднение – выбор! Если бы еще один, два человека, а то четыре.

Что за притча такая. Вот, право, история! Вот, право, история!

Возьми себе свое почтение! Нелегкая тебя принесли, подломились бы тебе твои поджарые ноги!

Хотели ли бы вы, сударыня, иметь мужем человека, знакомого с морскими бурями?

Я знаю, вы любите охоту, но все на время лучше его принять, а там, как проедет ревизор, пожалуй, опять его можете повесить.

Артемий Филиппович. Воля ваша, Аммос Федорович, нам нужно бы кое-что предпринять. Аммос Федорович. А что именно? Артемий Филиппович. Ну, известно что. Аммос Федорович. Подсунуть? Артемий Филиппович. Ну да, хоть и подсунуть. Аммос Федорович. Опасно, черт возьми! раскричится: государственный человек. А разве в виде приношенья со стороны дворянства на какой-нибудь памятник? Почтмейстер. Или же: «вот, мол, пришли по почте деньги, неизвестно кому принадлежащие».

“я не могу жить без Петербурга. За что ж, в самом деле, я должен погубить жизнь с мужиками? Теперь не те потребности, душа моя жаждет просвещения.

Купцы. Да уж куда милость твоя не запровадит его, все будет хорошо, лишь бы, то есть, от нас подальше. Не побрезгай, отец наш, хлебом и солью: кланяемся тебе сахарком и кузовком вина. Хлестаков. Нет, вы этого не думайте: я не беру совсем никаких взяток. Вот если бы вы, например, предложили мне взаймы рублей триста — ну, тогда совсем дело другое: взаймы я могу взять.

Да вы только посудите, сравните только: это, как бы то ни было, Иван Кузьмич; а ведь то что ни попало: Иван Павлович, Никанор Иванович, черт знает что такое!