Цитаты из книги Жажда снящих

Ты не хочешь, чтобы я тебя понимала. Ты не хочешь, чтобы я была рядом. Не хочешь ни видеть меня, ни слышать обо мне, мечтаешь забыть о моём существовании. А я всё равно остаюсь. Хотя знаю – тебе в тягость я, и ещё больше – моё чувство, с которым ни один из нас ничего не может поделать.

Порой люди остаются рядом, хоть ты и думаешь, что они тебя покинули.

Он не мог усидеть на месте, что-то гнало его прочь, какие-то сны, обрывистые, сияющие, залитые солнцем – и он бросился куда глаза глядят, и шёл пять лет, прежде чем нашёл её. Нашёл ради этой улыбки. Забрать её… отобрать. Выпить. Согнать с этих губ навсегда.

За годы странствий Ян не менее дюжины раз натыкался на внешне дружелюбные народцы, которые так и норовили то посвятить его в свои вожди неким извращённым способом, вроде купания в кипящем молоке, то принести в жертву своим прожорливым богам, то ещё что-нибудь столь же соблазнительное. Поэтому к фразе «Мы ждали тебя» Ян отнёсся более чем настороженно.

Я буду бездарной, бесполезной, буду слабой для тебя – какой ты захочешь, чтобы я была. Я ведь притворялась столько лет, почему бы не притвориться ещё немного. Но ты не хочешь, чтобы я притворялась. Ты честен. И ты тоже любишь меня. Но ещё сильнее – ненавидишь, за то, что я умею то, чего не умеешь ты.

О гарпиях говорят, что они мыслят и чувствуют почти как люди, только их мысли и чувства дики и яростны, как мысли и чувства человека, горящего в огне. И это верно – если бы я даже горела в огне, я бы всё равно жаждала отомстить тем, кто убил того, кто мне всех дороже.

Закончился ещё один день – обычный день, один из тех, с которыми я успела свыкнуться. И я вдруг поняла, что была счастлива сегодня. Никто не погиб, и мы тоже живы, и крепкая рука Рика обнимала меня за плечи, а его поцелуи не меняются уже столько лет – что мне нужно ещё? Может быть, ребёнка… да… пожалуй, мы здесь уже достаточно долго, чтобы подумать о ребёнке…

Вы, главное, запомните: свобода - это не возможность пойти туда, куда вы хотите. Это возможность признать, что вам некуда и незачем идти.

И... нет, не думать о свободе. Ощущать её. Здесь ведь дует ветер, правда? С моря. За горами мир, но он и за морем также. Здесь можно думать о Гвиневер. Можно думать о местах, в которые хотел бы вернуться. О них можно думать где угодно. Место не делает свободным. Возможность вернуться тоже. В отличие от возможности не возвращаться - и ничего не терять при этом.

Может быть, мне не хотелось бы уйти так сильно, если бы я мог это сделать. Но я не могу - а потому не перестану пытаться. Муха бьётся о стекло, пока не погибает. Или пока не исчезает стекло.

Но Вонгерд оказался честным человеком. Тварь, паскуда, ублюдок, но – честный. Он был хорошим врагом.

– Дура ты, – сказал он. – Мне дура не нужна. Их там, в большом мире – знаешь сколько? – На что тебе умная? А я бы… любить тебя стала. Трой равнодушно посмотрел на неё. – И таких там тоже немеряно.

Его звали Ян Тайли, и он был человеком, который убил за улыбку. Во всяком случае, он сам так себя называл, и никто не расспрашивал, почему – некоторые считали его сумасшедшим, а остальным было недосуг. Мало ли, что он имеет в виду – многие ведь говорят, что способны убить за улыбку. Любимой, матери или ребёнка. Только вот одно дело – быть способным, а убивать – совсем другое. И потом, есть ведь ещё разница – кого. И есть разница – за чью.

И теперь она ненавидела не Ингрид. Что ей Ингрид, если она даже ребёнком не смогла Кристиана удержать?.. Но это только казалось – на деле она всё ещё держала его, держала этими ясными голубыми глазами, звонким детским смехом на залитом солнцем дворе, разноцветной глазурью… Он не вернулся. Но он смотрел. Всегда смотрел. И Хельга знала, что он хотел бы вернуться. Не к Ингрид – не к ней. К ним.

Тоскуя, почти машинально приударил за одной шерочкой с Альфа Центавры. Шерочка была вполне гуманоидная, во всяком случае в тех местах, которые интересовали Клая, но весь сеанс его не покидало ощущение, что он трахается с пингвином. Нет, с пингвинёнком. Самочкой, пухленькой и косолапой. Он её почти любил.

Потом был Уран, там – какое-то особое грязелечение. Они удалялись всё дальше и дальше от Земли. Клай не понимал, зачем выкидывать такие бабки на то, что можно получить и дома, и отчаянно тосковал по старушке-голубенькой.

Его не интересовало её прошлое. Его интересовало их будущее.