Возле самой лестницы, которая вела наверх, безумный Смитте вдруг остановился, обернулся и по очереди оглядел всех пятерых, оставшихся за столом.
– Вот, – сказал он, по очереди указывая пальцем на Анхелеса, Родригеса и Киппера. – Ты, ты и ты.
– А я? – с усмешкой спросил Санчес.
Смитте сделал полуоборот, замер и несколько мгновений смотрел ему в глаза взором, от которого испанцу сделалось не по себе. Казалось, Смитте видит что-то запредельное, далёкое, доступное одним лишь ясновидящим, пророкам и безумцам.
– И ты, – сказал он наконец.