Отзывы о книге Villette

Начну, пожалуй, с того, что я обожаю английскую литературу! Я обожаю атмосферность, неторопливость, сдержанность, тихие вздохи и расцветающую любовь. Я люблю Гаскелл и абсолютно покорена романами Джейн Остин, но мне не понравился "Городок". Совсем :( Меня не переставала раздражать Люси Сноу на протяжении всей книги: своими страданиями и нервными болезнями, своей невозможной скромностью и "недостойностью", своей бездеятельностью с одной стороны, и бесшабашностью с другой (в первых же главах взяла, да и метнулась через пролив!), своим декларируемым спокойствием и реальной внутренней нервозностью. Я часто слышала такой комментарий, что в людях раздражают именно те качества, которые заложены в тебе самой, и которые ты не принимаешь. Иногда я видела сходство между нами, но это меня раздражало еще больше :( Я не знаю почему, но мне не нравились рассуждения Люси, мне претила их обобщенность и завуалированность. Единственное, что было довольно интересно написано - это отношение к церкви и религии. Все остальное - ну совершенно ни о чем для меня. Я люблю сентиментальные романы, мне нравится следить, как меняется отношение к человеку, как просыпается чувство, но здесь мне было неинтересно. Любопытно, что во время чтения меня не покидало четкое впечатление, что я где-то уже читала это, но воспоминаний у меня не осталось. Думаю, что и в этот раз роман забудется через две недели...

Я всегда считала, что хорошая книга - это книга с хорошим концом. Понимаю – мои слова звучат по-детски, но я всегда выбирала себе объекты для прочтения, основываясь на том, что конец книги меня не разочарует; что после прочтения, я не буду ходить унылая и разбитая еще две недели. С этой книгой, я кажется, промахнулась и в то же время попала в точку. «Городок» Ш. Бронте – это книга о девушка, достаточно сильной и смелой, чтобы после потери близких не сломаться и продолжать жить, не надеясь не на кого, кроме себя, не боясь иметь при этом собственное, отличное от общественного, мнение и выражать его, не смотря на критику окружающий. Люси Сноу (главная героиня) предстает на страницах книги ярким образом, сохраняющим внутреннее благородство души. Девушка очень наблюдательна и умна, и поэтому становится свидетелем множества любовных историй, сама уже не надеясь обрести собственное счастье. Стоит заметить, что автор книги, очень интересно описывает даже те моменты, которые не должны быть интересными. Еще более увлекательными являются сами герои, которых автор расписывает с положительных и отрицательных сторон так, что создается впечатление, как будто ты сам знакомишься с этими людьми. Книга наполнена множеством размышлений, которые иногда казались мне чересчур утомительными, но без них книга бы потеряла свою значимость. Также в книге много смешных моментов, заставляющих улыбаться, и делая её очаровательной. Не смотря на все вышесказанное, если бы меня спросили, о чем книга, я бы сказала, что книга о лицемерии, а также о том, что не всегда наше первоначальное мнение о человеке, может соответствовать действительности. Французский философ и мыслитель К. Гильвеций говорил, что он часто вечером признавал плохим то, что утром ему казалось хорошим. Так же и с героями этой книги, на первый взгляд хорошие и добродетельные люди, на самом деле корыстные и подлые, а герои, в которых казалось бы не отличаются сдержанностью и смирением, множество сердечной доброты, заботы и милосердия. Конец меня немного разочаровал. Понимая, что до развязки остается две страницы, и терзаемая плохим предчувствием, я очень долго уговаривала себя дочитать книгу. Лишь захлопнув книгу, я поняла, пессимистом быть – себе дороже и решила, что в этой книге конец будет хорошим!

Эту книгу приобрела около года назад. И по-детски отложила её на потом, чтобы посмаковать, когда устану от вампиров/фей/ангелов/whatever. Книга очень в стиле сестер Бронте - не очень красивая главная героиня, мрачный, демонический, по-своему сумасшедший центральный мужской персонаж (старше её в два раза, смуглой внешности - я смотрю всем сестрам нравился один тип мужчин ), есть мистическая сюжетная линия. Конечно если сравнивать с "Джен Эйр" той же Ш. Бронте, "Городок" может показаться скучнее, но уверяю - до конца дочитать безусловно стоит.

Сюжет: Люси Сноу, двадцатилетная девушка, остается совершенно одна после семейной трагедии (не упоминается, какой). И понимая, что терять нечего, сначала приезжает в Лондон, совершенно чужой ей, а после этого решает испытать судьбу в Европе. Так она останавливается в небольшом городке Виллетт, где находит работу в качестве учительницы английского в пансионе мадам Бек. История об одиночестве, о настоящих друзьях. Любовный интерес мисс Сноу - мосье Эманюель слегка напомнил мистера Рочестера и временами даже Хитклиффа. Циников, которые думают, что с самого начала и так понятно, чем все закончится (в том числе и меня), конец удивит. Я ещё два дня ходила под впечатлением.

Есть у английских романов позапрошлого века какое-то особое очарование, которое не передать словами... Его или чувствуешь, читая "Городок" и "Джен Эйр" Шарлотты Бронте, "Гордость и предубеждение" Джейн Остин и им подобные произведения, или нет. И если не чувствуешь, то безусловно и сюжет покажется затянутым, и герои скучными и "немного не от мира сего". Я же отношусь к тем, кто получает от таких романов истинное наслаждение. Не стал исключением и "Городок". Покорила сама атмосфера романа, характеры героев, а особенно умение автора раскрыть их в разных ситуациях по-иному. Люси, которая вызывает сначала лишь сочувствие и жалость, а затем только искреннее уважение и восхищение своей силой характера, мужеством и стойкостью. А как же мне не понравился сначала мсье Поль! Зато потом... Мадам Бек и отец Силас, это ведь тоже отдельный разговор. Из всех персонажей равнодушными меня оставили лишь образы ангела Полины и великолепного Грея. Может быть потому, что они слишком уж сахарно-идеальные. Краткое резюме: поклонникам вышеперечисленных произведений Бронте и Остин книга наверняка понравится. Начинать же знакомство с этим жанром с "Городка" я бы не советовала, всё-таки той же "Джен Эйр" он, на мой взгляд, уступает.

Постоянно читаю книги с неоднозначными персонажами, которые ошибаются, совершают плохие поступки и просто ведут себя ужасно, но почему-то из всего прочитанного за последнее время сильнее всех меня раздражала бедная несчастная сиротка Люси Сноу из «Виллета» Шарлотты Бронте (или «Городок» в другом переводе).

Оставшись без родных и без средств к существованию, Люси едет на континент и находит работу в пансионе для молодых девиц. Как и героиня другого произведения Бронте, Джейн Эйр, Люси Сноу сочетает в себе чувствительность и невероятную жизнестойкость. Но её характер получается менее романтичным и более причудливым, упорство часто сменяется твердолобостью, высокоморальность ворчливостью, скромность самоуничижением и чувствительность – нервными припадками. К тому же роман написан от первого лица, и в некоторых осуждающих пассажах это особенно проявляется (особенно досталось католикам и неотёсанным континентальным девицам).

Местами это смягчается юмором, местами – положительным воздействием других куда более симпатичных персонажей. К тому же сюжет, особенно в первой половине, развивается достаточно медленно, читать описания будней женского пансиона не то, чтобы интересно, и хоть какую-то динамику вносит только месье Эммануэль, хотя методы его ухаживаний очень и очень странные. Вообще по больше части Люси рассказывает о чужой жизни, в которой является скромным и осуждающим наблюдателем, и про некоторых из них я не прочь прочитать отдельные романы, только чтобы совсем без Люси.

Эта книга показалась мне очень длинной, самой длинной, когда я ее читала. Давно было, до читалок, приложений и аудиокниг в доступе. Да, Войну и мир я не читала, поэтому 2000 страниц длились для меня целую вечность. Ха-ха.

Много было о том, что значит не опускать рук, и что значит взять себя в руки, когда с жизнью приходится бороться в поисках счастья.

Нет, опасность, одиночество, туманное будущее не страшны, если человек здоров душой и телом и может найти применение своим способностям, они совсем не страшны, пока Свобода несет нас на своих крыльях, а путь нам указывает звезда Надежды.

мною, как обычно, овладело постыдное малодушие, я замкнулась в своей нерешительности, как улитка в раковине, внутренне оправдывая нежелание действовать отсутствием опыта и вообще моей непригодностью к такой работе. Если бы решение зависело только от меня, я бы, несомненно, упустила открывшуюся передо мной возможность. По натуре я непредприимчива и не подвержена порывам честолюбия, поэтому для меня было бы вполне естественным еще двадцать лет учить детей грамоте, перелицовывать шелковые платья и шить детские костюмчики. Нельзя сказать, что столь неразумное смирение объяснялось искренним удовлетворением от этой работы — она нисколько не соответствовала моим вкусам и интересам, но я дорожила покоем, жизнью без мучительных тревог и душевных волнений; мне представлялось, что, избегая тяжких страданий, легче достигнуть счастья. Кроме того, я вела как бы две жизни — воображаемую и реальную, и поскольку первую питали необычайные, волшебные восторги, создаваемые моей фантазией, радости последней могли ограничиться хлебом насущным, постоянной работой и крышей над головой.

Взращивать счастье? Я не слыхивала более нелепой насмешки. И что означает подобный совет? Счастье ведь не картофель, который сажают и удобряют навозом. Оно сияет нам с небес. Оно — как божья роса, которую душа наша неким прекрасным утром вдруг пьет с чудесных трав рая.

Каковы бы ни были мои способности, приличествовали они женщине или нет — они от бога, и я решилась не стыдиться ни одного из его даров.

Успехи мои объяснялись вовсе не моими дарованьями и вообще зависели не от меня самой, но от переменившихся обстоятельств и бодрости моего духа. Источник моей энергии находился далеко за морем, на острове в Индии. При разлуке мне оставили в наследство столько попечений о настоящем, столько веры в будущее, столько побуждений к упорству и выносливости — что я не могла унывать. Меня теперь мало что задевало; мало что раздражало, огорчало или пугало меня; мне все нравилось, в любой мелочи открывалась своя прелесть.

Много о людях и их отношениях. И, конечно, о любви!

Понемногу в обоих стала исчезать натянутость; продлись их беседа, я думаю, она и вовсе сделалась бы сердечной; уже на губах Полины заиграла прежняя улыбка и вернулись ямочки на щеках; уже она произнесла слово шепеляво и не поправилась. Что до доктора Джона, я не могу сказать, в чем была перемена, но перемена была. Он не развеселился — лицо его не отражало ни легкости, ни веселья, но он заговорил, пожалуй, уверенней, проще и мягче. Десять лет назад эти двое могли часами болтать друг с дружкой без умолку; протекшие годы не сделали их обоих ни скучней, ни глупей; но есть натуры, для которых важно видеться непрестанно, и чем больше они говорят, тем больше у них находится, что еще сообщить; в беседах рождается привязанность, а из нее полная общность.

Он вынул цепочку; в ней не было ничего особенного, но она отливала шелком и играла бисером. Она ему тоже понравилась; он радовался как дитя. — И это мне? — Вам. — Так вот что вы работали вчера вечером? — Именно. — А кончили — утром? — Утром. — Вы за нее принялись с тем, чтобы подарить мне? — Безусловно. — На именины? — На именины. — И это намерение сохранялось у вас все время, пока вы ее плели? Я и это подтвердила. — Значит, мне не следует отрезать от нее кусочек — дескать, вот эта часть не моя, ее сплетали для другого? — Вовсе нет. Это было бы не только не обязательно, но и несправедливо. — Так она вся моя? — Целиком ваша.

Уф! Как такие цитаты тяжело сейчас видеть и не захотеть вмазать подлецу за его мысли, простите.

Тема была — «умные женщины», и тут он чувствовал себя как рыба в воде. «Умная женщина», по его мнению, являет некую «lusus naturae», несчастный случай, это существо, которому в природе нет ни места, ни назначенья, — не работница и не жена. Красота женщине куда более пристала. Он полагал в душе, что милая, спокойная, безответная женская заурядность одна может покоить неугомонный мужской нрав, дарить ему отраду отдохновенья. Что же касается до трудов, то лишь мужской разум способен к трудам плодотворным.

Не думайте, однако, будто огонь моей души горел без подкормки лишь на завещанной надежде и прощальных обетах. Мне щедро поставлялось изобильное топливо. Меня избавили от озноба и холода; я не боялась, что пламя загаснет; меня не терзали муки ожидания. С каждым рейсом он отправлял мне письма; он писал так, как привык он дарить и любить — щедро, от полноты сердца. Он писал потому, что ему нравилось писать; он ничего не сокращал, не перебеливал, не вымарывал. Он садился, брал перо и бумагу, потому что любил Люси и ему многое надо было ей сказать; потому что он был верен и заботлив, нежен и честен; ни притворства, ни пустой болтовни, ни раздутого воображения не было в нем. Никогда не пускался он извиняться, не прибегал к трусливым уловкам; он не бросал камень и не оправдывал, не бичевал и не разочаровывал; письма его были истинной пищей, которая насыщала живой водой, которая утоляла жажду.

— Люси, примите любовь мою. Разделите когда-нибудь мою жизнь. Станьте моей самой дорогой, самой близкой.

Много интересного о различиях в обрядах и канонах религий. И много, много о пансионах!

Пансион наш представлял собой странный, взбудораженный и шумный мирок. Прилагались огромные усилия, чтобы скрыть цепи под гирляндами цветов, тонкий аромат католицизма пропитал всю жизнь школы: снисходительное отношение к, так сказать, земным радостям уравновешивалось строгими запретами в духовной сфере. Юный разум складывался под давлением законов рабства, но дабы дети не слишком много размышляли на эту тему, использовался любой предлог для игр и телесных упражнений. В нашей школе, как и повсюду в Лабаскуре, церковь стремилась воспитать детей сильных телом, но слабых духом — полными, румяными, здоровыми, веселыми, невежественными, бездумными, нелюбознательными. «Ешь, пей, живи! — внушает церковь. — Заботься о своем теле, а о душе позабочусь я. Я исцеляю ее и руковожу ею. Я обеспечиваю ей спасение». Эту сделку каждый истинный католик считает для себя выгодной. А ведь подобные же условия предлагает и Люцифер: «Тебе дам власть над всеми сими царствами и славу их, ибо она предана мне, и я, кому хочу, даю ее, итак, если ты поклонишься мне, то все будет твое».

Программа праздничной церемонии состояла из вручения подарка, легкой закуски в саду, спектакля (в исполнении учениц и учителей), танцев и ужина. Помнится, все это производило великолепное впечатление. Зели Сен-Пьер понимала толк в таких вещах и искусно устраивала подобные развлечения. Главным пунктом программы был спектакль, к которому начинали готовиться за целый месяц. Умения и осторожности требовал прежде всего отбор актеров; затем приступали к урокам декламации, балетных движений, после чего следовали бесконечные утомительные репетиции.

И эта книга вовсе не разочаровала меня, как многих, кто прочел сперва знаменитую Джейн Эйр. И я думала, что она менее драматична. Но это оказалось совершенно не так!