Цитаты из книги Сделай погромче

Дело все было в действии. Действии. В том, что если ты в курсе, что справедливость нарушена, и не делаешь ничего, для того чтобы восстановить ее, что ж, страдают не только те люди, с которыми несправедливо обошлись, но и каким-то образом ты сам, и как бы ты ни старался, ты не в силах отделить свою жизнь от жизни других людей, так что нужно действовать, нужно что-то делать.

— Так почему ты сказала десять минут? — Хотела поговорить с тобой и убедиться, что ты в порядке. — Хотела убедиться, что я в порядке? На это не надо десяти минут. — Ладно. Я хотела убедиться, что мы по-прежнему друзья, — сказала она. — О, конечно, мы по-прежнему друзья, — резко сказал я. — Зачем ты так со мной? — спросила она. — Зачем ты так со мной? — сказал я, и на глаза у меня навернулись слезы.

Школа никому не нравилась — ладно, мне нравилась, но я бы ни за что никому в этом не признался, — но Гретхен она не нравилась особенно. Почему? Из-за внешнего вида самой Гретхен. Во всяком случае, она так говорила. Другие девчонки ее терпеть не могли, не только потому, что она была панком, но потому, что она была панком и одевалась так во многом из-за того, что ее мама умерла двумя годами раньше, а значит, все учителя вроде как оставили ее в покое и не трогали.

Парни с лучшими усами и лучшими тачками всегда тусовались на стоянке. Они были еще школьниками, но с прекрасными усами и тачками они всегда могли снять девчонок, и пиво им тоже продавали.

Он бросил мяч и прокричал: «Кто бросает, тот выигрывает!» Что за чушь, подумал я

Все хорошо, если отец рядом, подумал я.

Я серьезно. Знаешь, меня от себя тошнит. Я просто как парень. Посмотри на меня. У меня практически волосы на груди растут. Хоть в футбольную команду иди.

— Заткнись, — сказал я. — Ты говоришь это, чтобы я сказал, что ты нормально выглядишь, так что я не стану.

— Ах, ты раскрыл мой план, говнюк. Ты припер меня к стенке. Да нет, я говорю, что думаю, взгляни на меня. Я же практически парень, у меня практически член есть.

- Слушай. Вот, скажем, тебе нравится девчонка, значит, но ты не уверен, что нравишься ей. Что можно сделать, чтобы, ну, понравиться ей? - Что ж. Брайан Освальд, ты ни хера не можешь сделать.

Люди не любят уродливых людей. Это типа последний настоящий предрассудок.

Металл и хард-рок для меня, кажется, закончились. Почему? Потому что все те, кто еще слушал металл, казались мне, ну, невинными. Все металлические песни были либо про еблю, либо про поклонение дьяволу, что, конечно, прекрасно и замечательно, но мне это все уже казалось цветочками.

... у него была такая развязная манера общения, как будто ему все равно, нравится он им или нет, из-за чего, разумеется, нравился им еще больше.

...я постоял над ним еще с минуту, размышляя о том, почему ничего хорошего, кажется, нет в жизни тех, кому перевалило за восемнадцать.

Только поэтому мы, видимо, все еще тусовались: мы, наверное, просто привыкли вместе быть лузерами.

— Я просто думаю, черт. Было бы неплохо, если бы ко мне относились как к ребенку. Хотя бы время от времени.

Ведь так легко понять, что плохая музыка и вправду делает людей плохими. Мы, счастливчики, это понимали. Нам как-то удалось избежать промывки мозгов корпорациями, и нашим правом теперь — нашим предназначением — было уничтожение всякой дурной музыки на стоянке торгового центра, кассета за кассетой, машина за машиной, день за днем.

Я был постоянно в ярости и нарывался на драку, какую угодно, потому что был конкретно разъярен — ну, оттого, наверное, что предки мои орали друг на друга, католическая школа изо дня в день занималась промывкой моих мозгов, а Дори взяла и разбила мне сердце,

— Брайан? — прошептал мистер Д., поднимая голову. — Да? — Ты хороший мальчик. На случай, если тебе никто никогда не говорил этого, — сказал он, и я чуть было прямо там блин не расплакался.