Цитаты из книги Кандид, или Оптимизм

Из произведения писателя следует печатать только то, что достойно чтения. Это мудрое правило привело бы к тому, что было бы меньше книг, а больше вкуса у читателей.

Слабость характера – это единственный недостаток, который невозможно исправить.

Какая скудость, какая нищета ума – говорить, что животные – машины, лишенные понимания и чувств…

Зло летает на крыльях, добро ползает как черепаха.

Когда слушающий не понимает говорящего, а говорящий не знает, что он имеет в виду, – это философия.

Если люди долго спорят, то это доказывает, что то, о чем они спорят, неясно для них самих.

Подумай, как трудно изменить себя самого, и ты поймешь, сколь ничтожны твои возможности изменить других.

Невежество – величайший недуг человечества.

Торжество разума заключается в том, чтобы уживаться с людьми, не имеющими его.

Осмельтесь мыслить самостоятельно.

Именно страстям обязан разум самыми блистательными своими завоеваниями.

Читая в первый раз хорошую книгу, мы испытываем то же чувство, как при приобретении нового друга. Вновь прочитать уже читанную книгу – значит вновь увидеть старого друга.

Доверить другому чужую тайну – предательство, свою – глупость.

Если дама говорит «нет», это значит «может быть»; если она говорит «может быть», это значит «да»; а если она говорит «да», это не дама.

Природа создала нас легкомысленными, чтобы утешить нас в несчастьях

Счастье всегда прилетает на крыльях, а уходит на костылях.

– Как! Это вы, преподобный отец? Вы, брат Кунигунды! Вы, убитый болгарами! Вы, сын господина барона! Вы, парагвайский иезуит! Надо признать, что этот мир удивительно устроен. О Панглос, Панглос! Как бы вы были рады, если бы не были повешены.

– О моя дорогая Кунигунда! Приходится покинуть вас как раз в ту минуту, когда губернатор собирается устроить нашу свадьбу. Кунигунда, заброшенная так далеко от родины, что с вами станется? – Как-нибудь да устроится, – ответил Какамбо. – Женщина нигде не пропадет. Господь о ней заботится. Бежим.

Кунигунда, капитан Кандид и старуха пошли к губернатору дону Фернандо д'Ибараа-а-Фигеора-и-Маскаренес-и-Лампурдос-и-Суса. Этот вельможа отличался необыкновенной надменностью, как и подобает человеку, носящему столько имен. Он говорил с людьми так высокомерно, так задирал нос, так безжалостно повышал голос, принимал такой внушительный тон и такую горделивую осанку, что у всякого, кто имел с ним дело, возникало сильнейшее искушение поколотить его.