Цитаты из книги Храм на рассвете

Объятья - обручи наслаждений не удержат жар души - он просочится сквозь них, и взор застят тучи пепла.

В душе принцессы поднялось половодье будущего, которого она не сознавала, и прошлого, - на огромной водной поверхности, в которой после дождя отражается луна, островки настоящего кажутся нереальными. Дамбы размыты, границы разрушены. И прошлое берет на себя повествование.

Жуткое до содрогания отвращение к себе становится неотделимым от сладчайшего искушения, самоуничижение сливается с сознанием того, что ничто не сможет тебя исцелить. Непоправимость бытия даёт почувствовать бессмертие.

Стоит лишь раз перейти черту рационального, и дорога открыта.

...идеи, свойственные Японии, приводят человека к смерти.

Опять остался один в освещенном кабинете. Человек, в одиночестве пребывающий в кабинете с начала истории. И в конце истории он, наверное, тоже будет один в своем кабинете.

Казалось, нужны огромные усилия для того, чтобы освободиться от бездействия, и ей было лень его сбросить. Но почему же в абсолютной лени у нее нет ни мгновения отдыха?

Она не боялась зеркал. Для нее зеркала были всего лишь мусорной корзиной, куда она выбрасывала отражавшиеся в них собственные морщины.

Почему же теперь, когда его некрасивость подразумевалась как само собой разумеющееся, мир по-прежнему прекрасен?! Не это ли самая ужасная смерть, жуткая смерть, которая страшнее самой смерти?

...стремление личности знать, что будет по ту сторону, нужно лишь затем, чтобы забыть страдания в настоящем, а вовсе не затем, чтобы убедиться в том, какой - тяжкой или спокойной - была предыдущая жизнь.

Молодые болтают о будущем лишь потому, что оно им ещё не принадлежит. Обладание достигается отказом от чего-то, именно в этом его секрет, который неизвестен молодым.

Кусочек сахара растаял в чае, здания стали ненадежными, балки мостов - хрупкими, как леденец, а человеческая жизнь приобрела тот же смысл, что и молния, шелест мака или колыхание шторы...

Состояние, когда хочешь знать правду, но при этом не хочется окончательно признать ее. Когда хочется отрицать реальные факты и при этом ощущать, что с реальностью ты связан единственно желанием получить помощь. Эти ощущения, создав замкнутый круг, периодически сменяют друг друга и никогда не кончаются. Так заблудившийся в горах путник все стремится перед, а незаметно опять оказывается в начале пути.

Подростком он ждал, когда станет взрослым, и в пятьдесят восемь лет опять должен ждать, когда же он созреет. Созреет для катастрофы. Созреет для гибели, останется совсем один - так в ноябре, когда всё увяло, облетели листья с деревьев, засохла трава и в неверном свете уже зимнего солнца всё кажется белым, на засохших, причудливо закрученных стеблях, как в раю, висят ярко-алые ягоды.

Вращение земли не ощущается органами чувств, оно с трудом признаётся человеком благодаря научному знанию, так можно ли сразу признать круговорот человеческого существования, опираясь на обычные чувства и знание?

Можно ли знать какой трагедией окончится та или иная жизнь? Обычно история развивается, отвечая чаяниям одних и обманывая ожидания других. Каким бы печальным ни было будущее, это не значит, что оно обманет надежды каждого.

Если первое условие чувственной страсти - незнание, то высшей точкой страсти должна быть вечная непостижимость. Другими словами, смерть.