Цитаты из книги Бесы

... вторая половина человеческой жизни составляется обыкновенно из одних только накопленных в первую привычек.

— Да уверяю же вас, Арина Прохоровна, что никто не подслушивает. Одна ваша фантазия. Да и окна высоки, да и кто тут поймёт что-нибудь, если б и подслушивал. — Мы и сами-то не понимаем в чём дело, — проворчал чей-то голос

Липутин, наконец, до того возненавидел его, что не в силах был от него оторваться.

Мне всегда казалось, что вы заведете меня в какое-нибудь место, где живет огромный злой паук в человеческий рост, и мы там всю жизнь будет на него глядеть и бояться. в том и пройдет наша взаимная любовь. (Лиза Ставрогину)

Нет на земле иного, как вы! Я вас с заграницы выдумал; выдумал, на вас же глядя. Если бы не глядел я на вас из угла, не пришло бы мне ничего в голову! (П. Верховенский)

Я человек без таланта и могу только отдать свою кровь и ничего больше, как всякий человек без таланта. (Шатов)

Россия есть игра природы,но не ума. Попробуй я завешать мою кожу на барабан,примерно в Акмолинский пехотный поле,в котором имел честь начать службу,с тем чтобы каждый день выбирать на нем пред полком русский национальный гимн,сочтут за либерализм, запретят мою кожу...

Выражение «административный восторг» впервые было употреблено Степаном Трофимовичем Верховенским, персонажем романа «Бесы» Ф. М. Достоевского, в беседе с Варварой Петровной Ставрогиной

— …Бог необходим, а потому должен быть. — Ну, и прекрасно. — Но я знаю, что его нет и не может быть. — Это вернее. — Неужели ты не понимаешь, что человеку с такими двумя мыслями нельзя оставаться в живых?

Переехав границу, ощутил себя безопасным,...

Признак уничтожения народностей, когда боги начинают становиться общими.

Неопределенное ощущение той вековечной, священной тоски, которую иная избранная душа, раз вкусив и познав, уже не променяет потом никогда на дешевое удовлетворение. Все наши дамы были без ума от нового гостя. Они резко разделились на две стороны – в одной обожали его, а в другой ненавидели до кровомщения; но без ума были и те и другие.

М. Ф. Достоевский «Бесы»

— Убить другого будет самым низким пунктом моего своеволия, и в этом весь ты. Я не ты: я хочу высший пункт и себя убью.

Можно ли умереть единственно от благородства своей души?

В чем состояло наше смутное время и от чего к чему был у нас переход – я не знаю, да и никто, я думаю, не знает – разве вот некоторые посторонние гости. А между тем дряннейшие людишки получили вдруг перевес, стали громко критиковать всё священное, тогда как прежде и рта не смели раскрыть, а первейшие люди, до тех пор так благополучно державшие верх, стали вдруг их слушать, а сами молчать; а иные так позорнейшим образом подхихикивать.

...эта Прасковья, как называет её мой милый друг, это тип, это бессмертной памяти Гоголева Коробочка, но только злая Коробочка, задорная Коробочка и в бесконечно увеличенном виде.

• Да ведь это сундук выйдет; уж и в увеличенном?

А у кого нет народа, у того нет и бога! Знайте наверно, что все те, которые перестают понимать свой народ и теряют с ним свои связи, тотчас же, по мере того, теряют и веру отеческую, становятся или атеистами, или равнодушными.

Господа, я разрешил всю тайну. Вся тайна их эффекта – в их глупости! (Глаза его засверкали.) – Да, господа, будь это глупость умышленная, подделанная из расчета, – о, это было бы даже гениально! Но надо отдать им полную справедливость: они ничего не подделали. Это самая обнаженная, самая простодушная, самая коротенькая глупость

А я объявляю, – в последней степени азарта провизжал Степан Трофимович, – а я объявляю, что Шекспир и Рафаэль – выше освобождения крестьян, выше народности, выше социализма, выше юного поколения, выше химии, выше почти всего человечества, ибо они уже плод, настоящий плод всего человечества и, может быть, высший плод, какой только может быть! Форма красоты уже достигнутая, без достижения которой я, может, и жить-то не соглашусь…