Банда в городе

Hail, Hail, the Gang's All Here!, 1971 (он же "Будни")

Cтарый день уже две минуты как умер.

Стильное начало. Труп девушки в луже крови и неона. Но для полицейских это рутина. Как и ловля призраков, ворующих драгоценности. Полицейский участок посещает много психов. Для этого даже не нужны Хэллоуин и полнолуние. Психи сами найдут вас, а призраки обворуют, и единственные, кто может встать на пути у криминальной нечисти - это детективы 87-ого участка.
Пока Мейер ловит голландских духов, а Карелла занят неоновой девушкой, Клинг встревает в расовый вопрос - кто-то кинул бомбу в церковь в черном гетто.

• В шляпу себе лучше насри.

  Роман о текущих делах полиции. Много преступлений, но и раскрываются они быстро. Просто хроника событий: бабка, порешившая всю свою семью; вандал, разнокалиберный грабеж, педофил, проститутки, ранение детектива Паркера, избиение с тяжкими повреждениями риэлтора-пуэрториканца; хиппи, выпрыгнувший из окна. Если хотите понаблюдать с чем сталкивается полиция, как она работает, как на быструю руку раскрывает преступления, как профессионально колет подозреваемых - то вам сюда. Никакой банды в этом коллаже не было, полицейские будни без изысков, не более того. Просто работа, параллельная выражению скверных чувств третьих лиц.

И хотя, возможно, в часов десять утра она и выглядела бы очень даже миленькой, сейчас скорее походила на бизона с пятицентовой монеты.

Мне очень нравится красочная обложка этого издания, на которой Макбейн пропечатан на полицейском жетоне с надписью "калиф". Да что там калиф - он эмир полицейского романа!
Серьезный мужик с носогубками в верхнем правом углу иллюстрации, изображающей насыщенную криминогенную жизнь американского города, тянет на Кареллу. В нижнем левом углу картины чел в пионерском галстуке оттачивает хук слева на челюсти преступного кривляки. А может у этого неудачника просто приступ панкреатита и он не вовремя напоролся на кулак. Тут же фоном все взрывается и горит, хромированные части "харлея" и рука с дробовиком не дает глазам заскучать. Художник оторвался, и правильно сделал.

The Empty Hours

Город - это женщина, и так будет всегда.

В дешевых мебелированных комнатах убита девушка. Ни отпечатков, ни зацепок. Однако, на счету у покойной лежит 60 000 долларов, а в банковской ячейке еще 20 000. Единственное, что оставила после себя пострадавшая - это вопросы и 25 погашенных чеков.

Понедельник есть понедельник, и даже закон не может этого изменить.

Когда-то очень давно я хотел написать детектив, где расследование идет по чекам, оставшимся от педантичной жертвы. В этой повести Макбейн придерживается приблизительно такой же схемы. Но я и не надеялся, что буду первым, хех. История на 60 страниц, и в ней есть все, что нужно детективу.

В мире, конечно, много волшебников, но едва ли хоть один из них работает в полиции.

Правильно в этой истории сказал фотограф: люди приходят разные - симпатичные, толстые, худые, уродливые, но на фотографиях в документах все выглядят отвратительно, хах. Как и в криминале - просто еще одно лицо: или преступник, или жертва. Или то и другое.

А кому понравится толкаться среди уголовников в свой выходной.

Разгадка тут примерно такая же, что и в "Дробовике". Но интересно, что роль Фемиды здесь сыграл фатум, халявные деньги были оплачены смертью. Даже смешно, присвоил - умри. Хорошая вещь, справедливая что ли. Хоть Карелла и не согласился с этим.

Ребятам из 87-го участка больше бы понравилось сидеть где-нибудь в баре, потягивая джин с тоником, но «почему» требовали ответа, и поэтому они надевали свои шляпы, пристегивали кобуру и отправлялись на поиски «потому что».

"J"

Смерти не должно было быть, но она была.

Думал, сейчас будет про бомжей. Переулок, 1 апреля, труп. Но нет, кто-то кокнул раввина за синагогой и нарисовал краской на стене большую букву "J". Мейеру пришлось забить на еврейскую пасху и заняться расследованием. Таки он единственный еврей в участке. Сперва полицейский, а потом еврей.

Потенциальные нарушители на территории 87-ого полицейского участка сейчас сидят дома и вовсю красят. Яйца, разумеется.

Отличная повесть, в которой никто не хотел подтверждать алиби подозреваемого, а Мейер почувствовал себя евреем. Макбейн пытался зашпатлевать сюжет драмой, но у него не особо вышло, потому что причина убийства, ей-богу, смешная. По-моему, он втихаря ухмылялся, обыграв в доступной форме обрядную серьезность и религиозный маразм иудаизма.

Детектив Мейер Мейер был еврей. Или, по меньшей мере, он думал, что он еврей.

• Какой светильник, сэр?
• Вечный светильник.

Ничто так не вечно, как заборные надписи.

• Мистер, через две минуты вы будете калекой.
• Сара, идентифицируешь ли ты себя как еврейку в современной Америке?
• Сестренка, не о любви речь. О ненависти.