Цитаты из книги Жизнь мальчишки

И тогда я понял, что такое настоящая смелость. Это когда ты любишь кого-то больше самого себя.

Почему никто и никогда не слушает детей, ведь им часто есть что сказать?

Не торопись взрослеть. Оставайся мальчиком так долго, как только сможешь, потому что стоит тебе только растерять магию детства, тебе никогда не удастся вернуть ее обратно.

У полнейшего ужаса голоса нет.

Со взрослыми всегда бывает так: когда тебе до зарезу нужно их внимание и ты готов сделать все, чтобы они обратили на тебя взгляд, их внимание витает за сотни миль от тебя; когда же ты хочешь, чтобы предки вдруг оказались на другой стороне Земли, они начинают преследовать тебя повсюду, отягощая ненавистной заботой.

Я уверен, что музыка — это громкоголосый язык молодости, и чем больше новой и модной музыки ты способен понять и принять, тем моложе ты есть.

Странная вещь воображение! Оно склонно развешивать на вашем пути паутину там, где никогда в жизни не водилось пауков, нагонять темноту туда, где сияет яркий свет.

Последнее, что я о ней слышал: ее отправили в темницу, где даже свет был закован в решетку.

Сказать, что в школе я стал знаменитостью, все равно что утверждать, будто луна в ночном небе размером всего с речной голыш.

В наступивший Новый год мы смотрели по телевизору праздничные гуляния на Таймс-сквер. Ровно в полночь в небе над Зефиром загорелись огни фейерверка, в церкви зазвонили в колокола, а на улице задудели клаксоны автомобилей. Наступил 1965 год. За новогодним столом мы съели по пятнистой фасолине, чтобы наступающий год принес нам серебро, по листику капусты, чтобы он принес нам золото, а потом смотрели по телевизору футбол до тех пор, пока наши мягкие места не заболели от долгого сидения.

Мы прекрасно ладим, за исключением тех дней, когда готовы убить друг друга.

В такую жару, как говорится, стоит собаке выбежать на солнце, как ее тень тут же останавливается, чтобы передохнуть.

Выбрав подходящую небольшую елку, мы срубили ее и принесли домой. В тот же вечер мама налущила кукурузы, и мы все вместе развесили на елке бусы из кукурузных зерен, блестящую серебряную и золотую мишуру и прочие рождественские украшения, которые весь год хранились в картонной коробке в чулане, чтобы быть извлеченными оттуда всего на одну неделю.

— Двигaться можнo толькo вперeд и ввeрх, — сказала oна. — Нужнo читать. Писaть. И думaть. Вoт три ступeни великoй лeстницы, вeдущей к свeту. Нeльзя всe врeмя oставаться жалoбно скулящим рабoм, смирeнным и тупым. Всe этo в прoшлом и бoльше не вернeтся. Впeреди нас oжидает нoвая жизнь.

Мы ждали так долго, что мне показалось: я ощущаю рост волос на своей голове.

Время - царь царей на пьедестале жестокости.

На свете нет ничего более способного совместить необычайный восторг и ужас, чем белый лист бумаги. Вам страшно потому, что наконец-то вы остались целиком и полностью наедине с самим собой, а впереди у вас только тропы, скрытые под этой заснеженной равниной, а восторг потому, что теперь никто, кроме вас, не сможет выбрать в этой пустоте верное направление и даже вы сами не сможете сказать, куда, стоит только начать, вас заведут следующие часы, дни или месяцы мучительно сладкого труда.

Блестя серыми, как острое лезвие, глазами, прямо позади меня сидели братья Брэнлин, Гота и Гордо. Их родители, сидевшие по обеим сторонам от них, самозабвенно молились. По моему мнению, молиться им следовало прежде всего об избавлении от своего потомства.