Отзывы о книге Избранные

Сначала напишу о истории "Муж графини". После революции тот, кто был не из пролетариата, подвергался, мягко скажем, дискриминации. А у рабочего народа появилась возможность выехать оттуда, где жило и дышало крепостное право. И особенно санкции во все времена касались так называемых (простите, важен антураж) жидов. И вот молодой еврей едет в столицу. Он привыкает держать непослушное перо в грубых мозолистых пальцах, он так же, как и остальные трудяги, после смены стремится к знаниям, к новой профессии. И была одна хрупкая бледнолицая девочка -- раскулаченная Кутузова-Голенищева. Внучка того самого, да-да, одноглазого героя Кутузова. Того самого, что остановил самого Наполеона. О Бонапарте. По мне --- тот же очередной европейский Гитлер, только другого века. Это ж Европа! Ну да ладно... Образованная девочка-техничка вытирала белыми, не привыкшими к работе пальчиками грязь с пола, что оставляли ботинки этого самого получавшего знания пролетариата... И случилась Любовь... Девочка была как тень -- привлеки она внимание, тут и до расстрела недалеко. И теперь молодой еврей подмочил свою партийную репутацию... Весь мир против этого брака. Только парень был честный -- не прятался и гордился происхождением жены, нищей графини. И создавал себе препятствия в карьере, сколько б не пахал. Времена меняются, ВОВ, Кутузов снова герой, и теперь графине говорят: "На кой черт вам этот жид сдался?" Где, товарищи, справедливость? Где бесстрастный взгляд? А любовь правит миром, и вдовец, гаснущий день за днем собственными руками изваял статую-надгробие, где его прототип своими толстыми еврейскими губами, коленнопреклоненный, преданно целует нежную ручку своей русской верной жены. Эта история сильнее фундамента Ромео и Джульетты. Севела заставил меня всхлипывать, вытирать слёзы дрожащими от волнения и злости руками. Злости на дурость и несправедливость, на звериные повадки человека разумного. Рыдать голосом и запереться от свидетелей... Чтоб никто не видел меня, как я вместе с немецкими евреями зазываю их советскую родню на рижском кладбище, как плачу вместе с матерью, чьи четверо сыновей увезены в лагеря, а их нееврейские жены и похожие на отцов внуки теснятся в промерзшем подвале, когда умирает всё еще верящий в советскую мечту нищий честный закоренелый большевик, плачу, когда в гетто за кусок хлеба и горсть махорки вчерашние сослуживцы сдавали своих товарищей только потому что те -- ненавистные фашистам евреи... Ой ты, гой, если добрый -- Молодец!

Для дерзкого летчика Сашки Круга у меня есть отдельная рецензия -- герои войны заслуживают особого почета. Вдохновила меня история про бабушкины подсвечники -- заливалась слезами жалости, негодования, умиления... Сколько всего люди видели на своем веку, сколько выдержки, терпения, испытаний... А про волчицу -- украинку, чьих кудрявеньких дочек и семитских кровей супруга утопили в морской проруби, читать больно. Это то самое море, на чьих берегах туристы сегодня подставляют холеные зады южному солнышку. Прошло много лет, а сошедшая с ума от горя жена и мать не забывает о фашистском зверстве... Для молодежи она -- сбрендившая нищенка, для меня -- образ верности. Ненавижу нацистов!!! !!! !!!

Самая трогательная, человечья история... Добрая до слёз. Похожий на цыгана Саша Круг с Украины. Высокий, с орлиным носом и темными колечками шевелюры на буйной голове. Бесстрашный сокол с белозубой дерзкой улыбкой. Военный летчик, лучший на Севере. Избранник неприступной сибирской медсестры, потом и муж. Человек шабутной, рубаха-парень, герой с боевыми наградами, которые из-за многочисленности предпочитал хранить в чемодане. Е-в-р-е-й. Что? Уже испортилось впечатление? Плюйтесь ядом, антисемиты, и идите с миром восвояси, а я пошла дальше. И со мной пойдут люди с живыми сердцами, а не с тухлой тиной в подгнившей груди. Человек сломался после вести о родителях и остальных домочадцах -- жертвах фашистского геноцида... С зачумленной душой просил, хотел лицом к лицу воевать, в глаза смотреть да глотки вражеские драть по-волчьи, насытиться кровью. Не пустили мстить... И в небо не пускали сломленного... Случай. Опыт. Захват. Душа человека не имеет цвета -- запомни мою фразу. У души нет разреза глаз, у голоса сердца нет акцента, нет расовой принадлежности... Саша борзый противостоял даже СМЕРШу. За врага -- юного, неопытного, белесого и конопатого немецкого кривозубого солдатика. Приезжали летчики в лагерь к военнопленному, кормили, общались жестами... И в один день Вальтер-немец не увидел в грузовике Сашу-еврея. И моё сердце горит и готово сгореть так же, как сгорел за Родину Саша, буду поминать слезой героев так же, как оплакивал брата Сашку чужеземец Вальтер...

Вот, если честно, не знаю… Вроде и любопытная такая книженция, и написано неплохо, но почти ничего не зацепило. Местами даже было откровенно скучно. Не показалась мне особо интересной ни тринадцатилетняя еврейская девочка Оля, ни ее какие-то нарочитые и в чем-то даже притянутые рассуждения. Какими-то искусственными они мне показались, ненастоящими, хотя вроде бы ничего особо неправдоподобного здесь нет, а, наоборот, все очень даже жизненно как про социалистический Союз, так и про демократическую Америку. Может, с небольшими натяжками, но в целом все довольно реалистично. Да и основной посыл, идущий рефреном через все повествование, про то, что не изобилием колбасным жив человек, а должно быть что-то еще, гораздо более важное, нематериальное, тоже можно только поприветствовать.

Человек должен чему-нибудь поклоняться, во что-то верить свято. Иначе вся его жизнь сведется к тому, чтобы набить себе брюхо морожеными продуктами. Должна у человека быть страна, которую он любит больше жизни. И святыни, которые вызывают священный трепет. Иначе ты – никто. Ноль без палочки. Что бы ни говорили о моей бывшей родине, но там у меня были святыни, при виде которых у меня замирало сердце от волнения и гордости. Когда я приходила на Красную площадь и смотрела на древние зубчатые стены Кремля, на его башни, на пряничные купола церквей, на черный гранитный Мавзолей, где похоронен Ленин, я испытывала какое-то особое чувство. Не знаю, как его назвать. Патриотизм? Не совсем точно. Любовь? Восторг? Меня трогали до слез бесконечные вереницы людей, простаивающих чуть ли не весь день, чтоб посмотреть на Ленина в стеклянном гробу. А приехали эти люди за тысячи километров. Что привело их всех, сюда? Чей-то приказ? Неверно. Они пришли сами. На лицах – торжественность и благоговение. Возможно, это и есть патриотизм. Я любовалась этими людьми – они были из одной большой семьи, которая была и моей. А вместе мы с гордостью смотрели, как сменяется караул у входа в Мавзолей, на стройных и красивых солдат, молодецки печатавших шаг. Такого чувства у меня больше нет. И навряд ли уже будет. Мне от этого грустно. Может быть, я – ненормальная и навек испорчена советским воспитанием. Но мне неинтересно жить, не имея святынь. Любя лишь себя.

– Зато у них прекрасные автострады, – сказала задумчиво мама. – И изобилие всего, чего душа попросит. – Зато мы делаем ракеты и покоряем Енисей...

И все же ощущение какой-то натянутости не оставляло меня на протяжении всего чтения. Может быть, дело в самой рассказчице, слишком уж неоднозначной и не во всем приятной получилась эта особа. Ну, да, она неглупая, наблюдательная, довольно непосредственная и, если отбросить ханжество, то в общем-то говорит правильные вещи, но эмоционально она оказалась сильно далека от меня и особых симпатий не вызвала. А, возможно, дело в том, что в момент написания события, происходящие в этой книге, были занятны и актуальны, сейчас же эта тематика настолько масштабно препарирована и обмусолена, что удивить уже ничем не способна. Но пишет автор хорошо. У него приятная, легкая стилистика, меткие диалоги, любопытные персонажи, а налет горькой ироничности добавляет истории своеобразного очарования. И хотя ничего исключительного я в этой повести для себя не увидела, почитать ее, наверное, все-таки стоит, особенно тем, кто живо интересуется эмигрантской литературой.

Севела меня ещё не разочаровывал. Ни разу. А уж эта повесть меня просто покорила. Рассказ умненькой тринадцатилетней девочки Оли про её жизнь в Москве, эмиграцию в США и, собственно, о нелёгком счастье в Нью-Йорке. В Советском Союзе было несладко, но и за границей всё не так-то радужно. В Москве остались любимые дедушки-бабушки, а здесь и мама с папой разошлись. Мало того, папа, ошалев от свободы и демократии, тут же заделался гомосексуалистом, завел себе партнера-подружку Джо и он теперь провожает и встречает Олю из школы. Мама в лесбиянки не подалась, но нашла себе такого мачо, что взрослеющая дочь просто с ума сходит от него. Вообще в книге очень много мыслей о сексе, ну что же, девочка растёт, гормоны бушуют. А так Оля вполне себе мила, обладает завидным чувством юмора и неординарным характером. Вдоволь насмеялась, поностальгировала о той несовершенной жизни, попереживала за героев — короче, чтение удалось на славу! Очень понравилось.

Я уже не ребенок. Я – одинокая, брошенная женщина ©

Незаметно Севела через эту книгу попал ко мне в любимчики. Во-первых, я люблю больше все-же героинь, ну во всяком случае, немного больше героев-мальчиков...во-вторых, ну уж очень классно автор сумел простыми словами и интересной историей завоевать мое сердце. Думаю, что и не только я получила огромное удовольствие от чтения этой книги и погрузились в эмигрантскую жизнь подростка. А представьте себе, что эту книгу выпустили бы в Советском Союзе? Это был бы шок и раскупили бы книгу за считанные минуты , даже если и цена была бы заоблачная( а цену сзади книги печатали, помните?), или пришлось бы отдать все свои подписные издания, за нее отдали бы душу...Потому что там, за кордоном , совершенно другая жизнь, которая совершенно не похожа была на жизнь в советское время. это сейчас ничем никого не удивишь. Но книга классная, о том как наши , которые сумели выбраться Туда, устраивали жизнь и жили. А жизнь ведь везде не легкая, так же надо учиться, работать. Я , как родившаяся в Союзе, все же уверена, что у нас было лучше. Это было наше время, наши трудности. Ведь хорошо там, где нас нет. Так ведь говорят? А героиня-молодец! К сожалению нет продолжения, а то я бы с удовольствием почитала бы.

Девочка Оля росла в СССР, в обычной семье. Ну, не совсем в обычной – Олины дедушки и бабушки, а потому и мама, и папа, и сама Оля были евреями. Обычными советскими евреями, нерелигиозными, не фанатичными, и кроме национальности ничем не отличающимися от остальных советских граждан. Правда, был еще дополнительный дедушка Степан, второй муж первой жены дедушки Семы, бывший КГБ-шник и ностальгирующий палач, ярый антисемит и лучший друг дедушки Семы, носивший домашнее прозвище «Душегуб» . И еще был прадедушка Лапидус, старый и мудрый. Вот так они и жили – как все. Ходили на службу, получали копейки, и голодали бы, если бы не дедушка Сема, который торговал пивом и был известный жулик и спекулянт, дай ему бог здоровьичка, потому что без дедушки Семы вся эта семья вряд ли бы выжила.

И девочка Оля, умненькая и наблюдательная, любившая всю свою замечательную семью и свою страну.

А страна девочку Олю и таких как она не любила. Хотя громко провозглашала мир-дружбу-интернационализм, но втихую гадила и жизнь портила (книга написана в 1980 году, самый расцвет бытового антисемитизма). И привело это к тому, что мама и папа решили, что в Америке им будет лучше и уехали, взяв Олю с собой и оставив в СССР всех бабушек и дедушек и прадедушку Лапидуса.

Это книга не о том, как плохо было у нас и как хорошо стало за океаном. Ничего подобного. Везде свои проблемы, и там уровень ханжества вообще зашкаливает, только по отношению к другим группам населения. Но не отпускает этот простой детский взгляд с простыми детскими вопросами – почему так получилось? И на эти вопросы очень трудно дать ответ. Автор не жалуется и не сетует, автор просто рассказывает о том, что видит двенадцатилетняя девочка, без излишнего драматизирования ситуации, но и без оптимистичного пофигизма.

Книга очень смешная и очень горькая. Как наша жизнь, в которой трагическое и смешное перемешались в неразрывный клубок

Представьте себе картину: в закрытое помещение входит женщина-еврейка. И две женщины в форме предлагают ей раздеться догола. Кто они? Эсэсовские надзирательницы, а за неприметной дверью камера-душегубка? Нет, это простые советские таможенницы, которые должны провести последний осмотр отъезжающей на ПМЖ «изменницы Родины», а ну как она бриллианты в потайных местах проносит… Вас как, дрожь не пробирает? И тут же, невозможно удержаться от смеху, слушая рассказ о мытарствах другого бедолаги, которому бдительные таможенники вкатили огромную дозу слабительного, но на Родине бриллиант так и не вышел, зато во время рейса…. Бред? Сюююр? Выдумка? А кто его знает?

Впасть в уныние после этой книги мешает авторский юмор, насмешливый и ехидный. А главное – все истории, о которых рассказывает автор были или, по крайней мере, могли быть, это все вокруг нас, только надо заметить. Как замечательно хорош беспородный Бобик, сексуальный террорист и гроза окрестных псин, покоривший соседнюю красавицу далматинку и послуживший причиной грандиозного скандала. Достаточно лишь сказать, что аборт злосчастной далматинки обошелся семье (читай – дедушке Семе, вечному спонсору семьи) в сумму, на которую можно было купить несколько столь же высокопородистых далматинок. На этом его подвиги не кончились, он ухитрился сожрать золотой мост дедушки Семы, после чего бабушка несколько дней караулила результаты жизнедеятельности Бобика. А что, золотыми протезами на четыре зуба не разбрасываются ))

Где нас нет

Книга Севелы не кажется единым произведением, она состоит из отдельных рассказов, связанных рассказчиком - еврейской девочкой-эмигранткой и ещё кое-какими персонажами. Я читал уже довольно много книг построенных по такому же принципу. Трудно уловить момент когда набор рассказов превращается в единый текст, но здесь связность между элементами не разваливает повествование, но и не позволяет видеть его единым целым. Не Франкенштейн, конечно, но и не живой человек.

Сюжет, центральная идея повествования, довольно пикантный, любовь девочки ко взрослому мужчине, любовнику её матери, такая Лолита наоборот, почему бы и нет, если Набокову удалось. Уровень текста не набоковский, но вполне крепкий, образный и сочный. Если вас шокирует цп, лучше не читать. Автор немного перегибает палку в описаниях СССР, ужасы советского антисемитизма гиперболизированы, но не более чем ужасы американского гетто. Пользуясь авторской свободой Севела показывает нам не только советский быт, но и быт эмигрантов, а также американцев разнообразных рас и имущественных положений. Причем описано всё с юмором на уровне анекдотов и семейных приколов, которые забываются сразу после прочтения.

Хотя книга и задумывалась как путь роста жизненного опыта главной героини, но его этот рост не замечаешь, даже в финальной сцене (спасибо Севеле за финал, он его не слил, как сейчас принято, а поставил прямо такой жирный восклицательный знак), рост предполагается, но не факт, что он есть. Гораздо больше роста видишь вроде бы во второстепенном персонаже - мамином любовнике, обозначенном в книге просто инициалами Б.С., где он, отличный хирург, приехав в Америку не может получить американский диплом и вынужден работать на низкооплачиваемой работе и угождать его работодателям, чтобы те ему помогли. Он всё понял о своём положении, когда они с Ольгой приехали в дом Крацера. Америка для него была вот таким мёртвым домом, в котором полно дорогих диковин. И он чувствовал себя такой диковиной, он хотел быть человеком и поэтому поехал в Израиль, на войну, где его могут убить, но где он будет заниматься своим любимым делом, и даже любовь его не может удержать.

Хорошо

А много ли встречается в нашей жизни книг, от которых захватывает дух? И это именно тот критерий, который не дает поставить книгу оценку менее 5.

Девочку Олю в ее пубертатные 13 лет многие посчитали циничной. Но как и многие характеристики, цинизм имеет много значений, да и смысл цинизма приобретает достаточно вольную трактовку, и как в данном случае, циничность, слетающая с губ этого еще немного ребенка. Она интригует, подчас забавляет, не говоря уж о том, что, пробуя новую для себя территорию, она заигрывается. Хотя кто-то углядит цинизм и в ее тоске по справедливости. Мир, с которым она сталкивается, ни разу не справедлив, хотя в нем и втсречаются еще индивидуумы, для которых честность - не пустой звук. И к ним относится часть ее родственников. Хотя с родственниками - это совершенно иная история. Но именно от которой захватывало дух, хотелось плакать и смеяться, а в груди рос ком таких чувств, которые Севела вызывает уже не впервые.

А этот почти взрослый ребенок все очень хорошо видит, и всю подлость и махровость 70-х годов в Советском Союзе, и позже - в Америке. Но - слава богу - не только это. Взрощенная в семье, состоящей не только из мамы-папы, но и из шести! бабушек-дедушек плюс одного прадедушки, представляющих собой широкую палитру общества того времени, в такой семье научишься всему, и хитрости, и честности, и гордости, и умению посмеяться над собой. А уж если это еще и еврейская семья...

И вот тут, как я ни сдерживалась, мне не уйти от того, чтобы не сравнить эту книгу с недавно прочитанной, тоже написанной от имени тринадцатилетней девочки, о проведенном годе среди ее еврейской родни, бабушек-тетушек.

В той советская действительность была покрыта розовым флером, впечатления детства вкупе с детским языком оказывались очень странными, да и сама девочка оказалась каким-то выхолощенным персонажем.

Зато здесь точно не скажешь, что в тринадцать лет этот взрослеющий ребенок чего-то не понимает или неправильно понимает, пусть даже временами сквозь ее весьма колоритное общение с любовником мамы или с любовником папы - опля! - просматривается сам автор. Автор, как известно, сам эмигрировавший из Советов, и тоже в 70-е. И этот мудрый ребенок достаточно зло иронизирует над темами, затрагивающими политику и секс, над американцами и советскими гражданами, а советская действительность порой кажется ей злом, а иногда злом кажется американский стиль жизни.

Но историю ее семьи, все счастья и несчастья, смех и слезы - это останется с ней навсегда. Как и воспоминание о шести стариках, провожающих их в далекий Нью-Йорк - и кто знает, удастся ли им всем еще свидеться?

В нашей жизни есть много такого, что кажется странным и непонятным, нелогичным и глупым. Героиня этой повести – девочка Оля, еврейка с тремя наборами бабушек и дедушек, а также прадедушкой – пытается разобраться в жизни, у нее не очень получается, и она надеется, что когда вырастут у нее зубы мудрости, то она поймет наконец, зачем все. В общем-то это привязка к зубу мудрости абсолютно натянутая, пусть даже и кажется глубокомысленной.

Я бы не хотела познакомиться с девочкой Олей. Она циничная и злобненькая по отношению даже к самым близким, что уж говорить об остальных. Автором в ее голову вложены такие прекрасные мысли, как "бабы – дуры", "мужик должен быть сильным и мужественным, иначе не мужик", "я не гомофоб, но голубки фууууу", "я не расист, я же сама еврейка, но все черненькие – ужасны" и еще куча стереотипов. Примерно на этом моменте мой нос сморщился, и дальше я читала только с намерением быстрее закончить.

При всей моей любви к ней, как и родительнице и курице-наседке, охраняющей меня от житейских невзгод, я уже усвоила правило, что от женщин многому не научишься. Ибо женщина умна как курица. А самая умная – как две курицы.

Оля считает себя двумя курицами, все остальные, само собой, просто курицы. Олечка делает глубокомысленные выводы (папа стал гомосексуалистом, потому что его воспитывали женщины – интересно, как это у нас не вся страна гомосексуалистов и что там с животными с нетрадиционной сексуальной ориентацией). Олечка сравнивает две страны, что меня еще больше повеселило.

Переезд в другую страну, за исключением случая специалиста, переезд которого обустроен компанией, всегда ведет к снижению уровня жизни, периоду адаптации к другим условиям, острой тоской по дому. Дисклеймер: я не фанат Америки, я уехала жить в Австралию, при выборе страны мы даже не рассматривали Америку. Но при этом я знаю, что такое уезжать и привыкать к другой стране. Автор в книге глазами Оли сравнивает СССР, где она жила в окружении родственников-интеллигентов (даже при отсутствии денег, которыми их все-таки снабжал один из дедов, единственный жулик в семье) и Америку, где она живет в трущобах исключительно с матерью. Она рассказывает, как ужасно в школе, но при этом в Москве она ходила в лицей, куда ее устроили по блату, а тут обычная школа на окраинах школы. Объективное сравнение, правда? Ладно, тут хороший авторский прием, ведь Оля все-таки все еще ребенок, так что ей можно сравнивать и так, только то, что видела.

Ну и на это мне аж захотелось ответить:

Говорит по-русски с кишиневским акцентом, от которого коренного москвича или ленинградца может стошнить публично. Представляю, как тошнит стопроцентных американцев при сладких звуках нашей английской речи.

Я разговаривала на эту тему с американцами, англичанами и австралийцами. И поверьте, им плевать на акцент. У них нет этого снобизма, из-за которого москвич всегда поморщится, услышав жителя глубинки. Тут же – мы тебя понимаем, значит, ты молодец. Мне несколько раз делали комплименты, что я так хорошо говорю, даже когда я сама себе казалась косноязычной дурой.

Я порой думаю: хорошо бы проучить какого-нибудь американца, и на его бессмысленное «Как поживаете?» подробно и долго разъяснять ему, как я себя чувствую, то есть, как поживаю

У меня тоже была такая мысль по приезду, я задумывалась каждый раз, когда меня спрашивали, как дела. Да, тут это норма вежливости так здороваться. Идешь в национальном парке, за 3 часа встречаешь одного человека, и тот поздоровается и спросит "как дела?". Можно промычать что-то нечленораздельное, и оно все равно будет воспринято в качестве "привет, хорошо". Но это именно норма приветствия. На работе, например, я отвечаю иногда "ну тааак" или "не очень", и поверьте, меня спрашивают, почему и очень живо принимают участие в моих делах. Вообще люди более открытые. И улыбаются искренне, вопреки всем утверждениям, что это просто привычка.

Короче, книга вызвала у меня дергающийся глаз. В Советском союзе так себе, в Америке тоже. Логика размышлений ломанная. Влечение девочки 12 лет к любовнику матери – так себе (не могу утверждать, что такого не бывает, но мне что-то верится с трудом и хочется начать размышлять нехорошее об авторе). Юмор – ну, видимо, просто не мой. Я лучше Довлатова почитаю.

У каждого возраста – свои минусы. У бабушки – климакс, у меня – глисты.