Дукля. Рассказы

В этой книге почти нет описаний каких-то событий и происшествий. Нет в ней внятного сюжета, нет главного героя (рассказчика в данном случае можно таковым не считать), нет пролога-эпилога. Более всего эта книга похожа на созерцание. Созерцание внешнего мира, созерцание выплесков из собственной памяти рассказчика в тесном переплетении с тем, что он видит здесь и сейчас.

Очень красивый и сверхобразный литературный язык, сам по себе уже являющийся каким-то совершенно особенным миром, созданным творческим талантом писателя-рассказчика. Этот мир можно читать вслух, наслаждаясь самой чередой звуков, из которых он собран воедино, и любуясь экзистенциальными картинами, выпестованными этими звуками.

После чтения этой книги мало что меняется, ты в принципе остаёшься самим собой, но совершенно отчётливо ты становишься весь какой-то умиротворённый и гармоничный, небунтарский и свежий, как лес после летнего дождя.

А ещё книга по сути своей и по форме напоминает альбом литературных этюдов, собрание словесно-смысловых зарисовок, набросков, выполненных во время своеобразного жизненного пленэра.

Несколько слов о серии: великолепное издание, качественная, приятная на ощупь бумага, надёжная проклейка корешка, стильная обложка каждой книги серии, удобный для очкарика размер шрифта, нормальные поля — листаешь-читаешь, и заканчивать не хочется. Рекомендую!

— так называет Анджей Стасюк Дуклю, маленький город Польши. Так писатель называет повесть. Так называется книга, написанная из ниоткуда в никуда, без начала и конца, без фабулы со своими завязкой и развязкой. Еще один повод задуматься - значение самого слова «дукля»: это маленький шурф, который служит вентиляционной скважиной при разведке ископаемых или используется для их добычи примитивным способом. Скважина, по которой свободно гуляет ветер пустоты, способный занести и вынести в обе стороны любые мысли. Ощущение,словно читаешь чистый поток сознания, без начала и конца, в режиме онлайн. Практически безописательно событийное, бесконечное.

Книга, включающая одноименную повесть и несколько миниатюрных зарисовок, написана в 1997 году. К этому времени писатель уже десять лет как переехал из столицы Польши в провинцию и поселился в маленьком селе, состоящем из тринадцати домов. Возможно, этот факт его биографии в совокупности с тем, что Стасюка тянет путешествовать на периферию цивилизации (эти поездки служат ему источником вдохновения для творчества) и сделали «Дуклю» таким убедительный литературным пространством для философских размышлений о сущности быти. Временами у меня создавалось впечатление, что все остальные маленькие рассказы-зарисовки, составляющие книгу, тоже существуют в рамках этого же пространства. Возможно, так оно и есть - ничего конкретно указывающего на что-либо в книге вообще нет.

Очень витиеватый слог и перегруженная образность первое время сильно затрудняли восприятие. Потом мой разум отключился, и чтение, теперь больше интуитивное, пошло лучше. Книга напоминает картины Леонида Афремова, только в монохромном исполнении: размытые пятна краски создают расфокусированное изображение, на котором никак не сосредоточиться, но впечатление оставляет сильное.

«Неподвижнось», «застывшее», «свет» - самые часто встречающиеся слова в книге-размышлении о свете и тьме, материи и её распаде, метаморфозах пространства и времени. Стасюк играет словом со временем, меняя скорость его течения от медленного до практически застывающего. Время и пространство, материя и жизнь - изменяющиеся субстанции-антагонисты в философии писателя. Свет - некая объединяющая константа. И все эти понятия, похоже, являются главными персонажами книги.

Раз за разом всё возвращается к Дукле, но не развиваясь по спирали, а обнуляясь. Развитие сюжетов напоминает мне музыкальное развитие у Брукнера: тщетные попытки подобраться к сути с разных сторон, попутно описывая все, что попадается на пути. И вроде бы каждое возвращение - это разные временные периоды (хотя понятие времени в книге какое-то бесконечное и нескончаемое, неизмеримое и необозначаемое), от детства автора до практически современности, но ощущение застывшего безвременья не покидает ни на секунду.

«Дукля» - это путешествие среди названий в растворе чистой идеи. Анджей Стасюк в своей книге спицами из букв выплетает тонкое кружево застывшего бытия, филигранного, прекрасного; словно мороз вырисовывает свои узоры на замерзшем окне. Хорошо, когда смотришь на завораживающее действо из теплой избы. Читая «Дуклю», мне казалось, что я наблюдаю это, стоя по пояс в снегу.

В романе "Девять" Стасюк описывает Варшаву как ад: мрачный город, населенный грешниками. В повести "Дукля" другие краски: главным становится свет, овеществленный в предметах и событиях. Автор отказывается от рассказывания историй. Он описывает то, что видит в маленькой польском городке, и исследует механизмы памяти и времени. Является время "продуктом одноразового употребления" или оно непрерывно? "Железо, дерево, прокопченные печи, гниющий гонт, дым, спертый дух, полумрак пасмурных дней, сырость, низкий бревенчатый потолок, мыши, стены, пропитанные запахами, и двери, множество дверей и дверок в очередные палаты, каморки, сени, шкафы, буфеты, кладовые, тайники, где пыль, паутина и стоячий воздух отданы были воздействию времени, его однообразному течению, оставляющему осадок на поверхности предметов. Все это так сильно напоминает память с ее непросчитываемой структурой и несчетным количеством пунктов, в которых все в очередной раз может начаться с самого начала, как в каком-нибудь безумном инвентарном списке, реестре вещей и возможностей, до самых глубин, но дна-то все равно не будет, потому что сразу же открывается что-то еще и еще, ведь и самое маленькое мгновение делится на что-то еще меньшее и разбрызгивается, точно фейерверк, сотнями звезд, и у каждой из них иной цвет, вкус и форма, и так по кругу, покуда сознание само не взорвется, и это — единственная бесконечность, которая у нас есть, а все остальное лишь ее крупицы, возведенные в квадрат и зафиксированные, а стало быть, мертвые".