Цитаты из книги Ларе-и-т'аэ

- Как жаль, что мы не в степи, а старые времена миновали, - медленно произнес Лерметт. - Вдвоем-то всегда можно договориться... а вот вчетвером трудновато. Вчетвером? О Каменные Сестры - да что это он такое несет? Неужели... нет, конечно, нет. Не может такой воин, как Лерметт, рехнуться от вида нескольких капель крови. - Где ты тут видишь четверых? - Здесь, - усмехнулся Лерметт. - Сам посчитай - Лерметт, Аннехара, великий аргин великой степи и король Найлисса. А если учесть что последней парочке еще и трех лет на двоих не исполнилось... они так мало умеют, зато постоянно суются под руку. Великий аргин обессиленно опустился на подушки. Лерметт последовал его примеру. - И ведь эти двое ни слова не скажут в простоте, а все с умыслом, все с расчетом, - вздохнул Лерметт. - Так оно у королей и ведется, - задумчиво молвил Аннехара. - Душа просит одного, а долг - совсем другого. - Если бы! - Лерметт аж привскочил от возбуждения. - Это бы как раз не беда, а только боль. Нет, они хотят одного и того же - но разными голосами. Я ведь сейчас от всей души говорю - а король во мне вторит. Да еще приговаривает: правильно, молодец, давай так и дальше, говори, пускай Аннехара успокоится, пускай окончательно уверится в твоей искренности, тогда тебе легче будет его уговорить... ни одно мое слово не свободно от умысла, ни одно движение! Я думал, что еще принцем к этому привык, да и послу испытывать подобное не впервой. Но когда я стал королем... от этого двоения ума лишиться можно! А ведь нам и вправду нужно договориться... и как же мне все это вместить? О Каменные Сестры, Нерги, как же ты еще молод. Слишком умен и слишком молод. До чего мучительное сочетание. - Как вместить? - усмехнулся Аннехара, и великий аргин усмехнулся вместе с ним. - На мне не осталось даже шрама - значит, твое прощение было полным. Скажи, который из вас меня простил? - Оба, - не задумываясь, ответил Лерметт. - Вот тебе и ответ. Ты уже вместил. И не только тогда, когда ладонь прикладывал, а и когда отвечал тоже. Ответ не в том, что произнесли твои губы, а в том, что они произнесли это, не задумываясь. Каким бы ни был умысел, но правит им твоя душа, и никак иначе.

- Вместишь, - уверенно посулил он. - У тебя неплохо получается. Просто не пытайся скакать по облакам, Конь Истины. Под копытами нужна земля. Услышав второе их данных ему в степи прозваний, Лерметт покраснел. Глаза его - уже не темные, а вновь серые, как небо перед благодатным дождем - осветились тихим сиянием. - Ты хочешь сказать, что меня несет без дороги? - не без смущения промолвил он. - Конь Истины не ищет дорог, он их прокладывает. - Аннехара резко взмахнул рукой. - Вот и прокладывай. Довольно тебе меня озадачивать. Я хочу понять, что ты задумал на самом деле.

Арьен мог только догадываться, что Шеррин сделает или скажет в ответ... он и догадывался... и снова не угадал - да что ж это такое делается? Нет, она не стала ни благодарить, ни возражать, только посмотрела на эльфа... ох, как посмотрела! Словно старый каменотес, настолько привыкший к своей усталости, что уже и не замечает ее, налег на кирку - а та выскользнула из рук и ускакала прочь, посулив на ходу: "Не тревожься, сама все сделаю". Вот точно такими глазами каменотес на этакое чудо и глядел бы.

- А вот что. - Эльф спрыгнул с ветки и подошел к молоденькому клену. Алая листва, залитая холодным золотом позднего рассвета, пламенела, словно костер на ветру. - Это - замок. На виду висит, так сам в глаза и бросается. Мимо не пройдешь, не заметив. Яркая красота, броская, резкая. Ее и искать не надо - издали видно. - Понимаю, - согласно кивнул Лерметт. - А ключ... - Эннеари огляделся в поисках подходящего примера. - Да вот хотя бы, в двух шагах от тебя... эй, куда ты смотришь? Поди сюда. Лерметт послушно встал и подошел к эльфу. - Вот тебе и ключ, - улыбнулся эльф, указывая на крохотное растеньице почти у самых своих ног. Лерметт потянулся было сорвать стебелек, но Арьен ухватил его за плечо. - Куда?! Нет, ты не рви - сорвешь, ничего не увидишь. Так прямо в руках и завянет, до глаз не донесешь. Ты сам к нему нагнись. Стебелек едва доставал Лерметту до щиколотки. Сгибаться пополам было нелепо, и Лерметт опустился на колени прямо в ледяную росу, и уж только тогда нагнулся. - Смотри, - шепотом пронеслось над его головой, - смотри внимательно. Узкие расходящиеся листья были беспорочно изящны. Они пленяли четким совершенством очертаний. Их разлет радовал глаз - не грубо размашистый и не жеманно сдержанный, а естественный, как само дыхание. Поблекшая зелень уже слегка тронулась по краям чуть заметной желтизной, но растеньице не сдавалось осени. Оно ничуть не выглядело привялым - наоборот, хрупкий стебелек вопреки холодам венчался крохотным белоснежным цветком, едва различимым с высоты человеческого роста, но вполне заметным вблизи. Лерметт невольно приблизил к нему восхищенное лицо и замер. Рядом с немыслимой нежностью тонких лепестков бархатистость розы казалась грубой, а белизна жасмина - нарочитой. Их соразмерная стройность завораживала. - Вот это и есть ключ, - засмеялся Эннеари. - В отличие от замка, на виду не валяется, его еще поискать надо. Зато когда найдешь - глаз не оторвать. А замок быстро взгляду примелькается. Понимаешь? - Да, - ответил, подымаясь, Лерметт. - Может, и не все, но самое главное. - Да? - прищурился Арьен. - Что же именно? - Чтобы найти ключ, - убежденно произнес Лерметт, - надо сначала встать перед ним на колени.

Течение любого празднества, все равно что течение реки, имеет свои пороги и перекаты, свои плесы и отмели. Сначала - легкая натянутость ожидания. Потом обмен официальными любезностями. Потом, когда все свыклись друг с другом и с мыслью о том, что они собрались сюда праздновать, набирает силу собственно торжество - а веселье зарождается уже внутри него, подспудно, исподволь. Потом внезапно оказывается, что веселье уже отполыхало, половина приглашенных уже упилась или незаметно убралась восвояси, и начинается самая тихая и глубинная пора праздника - та, что для самых близких, для неслучайных. И лишь потом река торжества плавно впадает, словно в море, в предутреннюю тишь, и волны дружеского доверия затихают во встречном плеске покоя. Он совсем особенный, этот покой после шумного празднества - глубокий, мудрый, он и в самом деле похож на море: бескрайний, исполненный вечного движения, он так и дышит сбывшейся силой. Тоже своего рода Грань - между миром праздника и миром обыденной жизни.

Орвье без малейших хлопот собрался в дорогу, незамеченным покинул дворец... ну, может, и не совсем незамеченным, но, во всяком случае, ни для кого не подозрительным. Он, конечно, лопух, это ему отец каждый день твердит - но ведь не настолько лопух, чтобы выглядеть смущенным или взволнованным, нетерпеливо расшагивать или, еще того хуже, прокрадываться в конюшню с героическим и решительным выражением лица. Настолько глупых принцев не бывает. Нет, походка должна быть самой что ни на есть повседневной, и выражение лица тоже повседневно приветливое - никаких излишеств вроде наигранного равнодушия или, еще того хуже, скуки. Все как всегда - и никого не заинтересует, куда это собрался аффральский принц, да еще под вечер. Прогуляться его высочеству захотелось, вот и весь сказ.