Перед твоим престолом

Ох и разбередила эта книга мне душу, ох и наплакалась я. О романсе «Сирень» я знала (мне ли, любительнице сирени всех её видов, в том числе и компонентом духов, не знать), а вот повесть стала открытием. Большим и трогательным.

В маленькой повести Юрию Нагибину удалось рассказать историю Сергея Рахманинова, великого композитора и просто человека с чувствами и слабостями, от его становления, как музыканта, до последнего дня жизни. Что же побудило его написать такой трогательный романс? Скажу сразу, в жизни всё было совсем не так, как в книге. А может жизнь не запечатлела те мгновения, которые описал Нагибин. Не знаю, не мне судить. Но однажды утром совсем молодой и неизвестный юноша, гостя у своих родственников, вышел прогуляться в весенний сад. Он придумал себе занятие - пить утреннюю сиреневую росу, сиреневое вино, как сам он её называл. Белая, розовая, красная, персидская - сирень в ту весну буйствовала, как никогда. Зацвела вся вместе, переливаясь красками и источая необыкновенно чувственный, головокружительный аромат. Оказалось, что там в сирени, и правда цвелоходило его счастье, юная, почти совсем ещё дитя, Верочка Скалонова, его кузина. Она тоже сходила с ума от этого весеннего утра, от запаха сирени и ещё совсем непонятного странного чувства которое теснило грудь. Это было предчувствие чего-то необычного, волнующего, странного. Первая любовь уже подкрадывалась к ним, осыпая их, таких трепетных и наивных, сиреневыми лепестками. Всходящее солнце дарило надежду, а лёгкий утренний ветерок превращал её в веру, что всё будет хорошо. Всё будет.

Всё было. И первый, почти незаметный поцелуй, и дрожь рук, и трепетное прикосновение друг к другу. Но сказка не сложилась. Не вышло, не судьба была им быть вместе. Бедное счастье Серёжи Рахманинова предназначалось другому. Как это принято было в высшем свете, Верочка не сопротивлялась. Но… «О нем трудно было забыть, хотя бы просто потому, что всюду звучала его музыка, в том числе посвященная Верочке. И пусть генерал Скалон иронически щурил глаза, музыка эта была прекрасна и так много говорила ей. Верочке стало печально и пусто в ее богатом доме, и все сильнее болело сердце, которому не помогали модные итальянские и швейцарские курорты.»

А у Сергея была своя судьба. Творческая, драматическая, депрессивная, сложная одним словом. И своё, другое счастье, верное ему до кончины. Наташа Сатина любила его всю жизнь, и ждала терпеливо и мудро, счастье своё она вытерпела, выстрадала, и была композитору верной спутницей. Но, нет-нет, иногда в какой-то туманной дымке представал перед ним образ юной, бледной девочки с наивно-восторженными глазами, его бедной сиреневой феи. «...В память Ивановки и того странного лета, когда запоздало и мощно забродило сиреневое вино, Рахманинов написал свой самый нежный и взволнованный романс "Сирень". Там есть удивительная, щемящая, как взрыд, нота. То промельк Верочкиной души, откупленный любовью у вечности.»

А/Ф/М 4/7

Очень красивая, чувственная повесть. Я просто плавала в сиреневой дымке, вдыхала чудный аромат и теряла сознание от предчувствия чего-то яркого, необыкновенного — первой любви. Замечательная повесть о Сергее Рахманинове и его юной музы Верочки. Она (повесть) богата не сюжетом. Она полна нежной грусти, щемящей тоской, несбывшейся мечтой. Кто знает, как сложилась бы жизнь великого музыканта и композитора, свяжи он свою жизнь с Верой Скалон. У него трудная и трагическая судьба. Ему нужна была преданная, любящая и стойкая женщина. А Верочка... Ну что — Верочка?! Очаровательная, богатая, избалованная и очень больная женщина. Может быть, всё правильно распределилось в жизни! Но как забыть "вино" из сирени?..

В жизни счастье одно Мне найти суждено, И то счастье в сирени живет...

Я просто обожаю сирень!

"Он выбирал некрупную кисть и осторожно брал в рот, будто собирался съесть, затем так же осторожно вытягивал ее изо рта и что-то проглатывал. Верочка последовала ему примеру, и рот наполнился горьковатой холодной влагой. Она поморщилась, но все-таки повторила опыт. Отведала белой, потом голубой, потом лиловой сирени — у каждой был свой привкус. Белая — это словно лизнуть пробку от маминых французских духов, даже кончик языка сходно немеет; лиловая отдает чернилами; самая вкусная — голубая сирень, сладковатая, припахивающая лимонной корочкой."

А какое на вкус вино любви? Оно тоже должно быть разноцветное, но всегда с горькими нотками сирени. И каждому достаётся свой бокал этого отравляющего нектара. А может быть даже не один, а несколько, но всегда с разными оттенками вкуса. Как же хочется провести такое лето в усадьбе, утопающей в сиреневых кустах и аромате жасмина. Встречать волнительные рассветы, гуляя по росистой траве; прятаться в тенистых кустах в полуденный зной и провожать минувший день вместе с таинственным закатом, когда все ароматы цветов, трав и человеческих чувств, словно настоявшееся горьковатое красное вино с терпким вкусом; и достаточно одного глотка, чтобы опьяняющий дурман наполнил твою кровь и притупил тревожные мысли, накопившиеся за прожитый день...

Играть в любовь, даже когда ты молод? Нет... Нельзя, она отомстит, обязательно и будет права. Не понимаешь, что небрежно перебираешь струны души? И не важно, свои или чужие. Значит случится момент, когда поймёшь, но будет поздно. Или отказываешься от любви настоящей, чтобы она не навредила твоей благополучной жизни? Отказывайся. Но раз называл ты её когда-то настоящей, то и благополучие твоё будет, как внешняя вылощенная оболочка, под которой томится твоя осиротевшая душа.

"Она была честным человеком и в канун свадьбы сожгла все письма Рахманинова - более ста - и как бы очистилась огнем. Но она сожгла что-то куда более важное, чем листы почтовой бумаги с нежными и шутливыми, серьезными и печальными, радостными и горькими, доверительными словами. Она сожгла собственную душу, все лучшее, взволнованное, трепетное и возвышенное в ней. Но догадалась она об этом далеко не сразу. Вначале, упоенная взрослостью, красивым домом, успехами в свете, материнством, она не сомневалась, что живет хотя и обыденной, но полной и счастливой жизнью женщины своего круга. Она как-то упустила, что этим благополучным женщинам не выпадало в юности любви Рахманинова.

Она думала, что сможет жить, как живут другие: давать счастье мужу, воспитывать детей, встречаться с интересными людьми, уделять внимание музыке, литературе, достойно и благообразно стареть. Ничего этого не могла ине умела Верочка. Она умела лишь одно - любить Рахманинова. И когда это оказалось невозможно, ей не для чего стало жить. При таком больном сердце уйти легко. Она словно разжала руки, только и всего. Ей было тридцать четыре года..."

Жизнь больше, чем любовь, да, чаще всего. И если она счастливая, то они сливаются в одно единое, образуя гармоничный красивый симбиоз. А если нет? Значит человек закрывает её от посторонних глаз и помещает в глубину своей души, пронося через всю жизнь, как тайную драгоценность. Уберётся внутри и будет тихо тлеть - хорошо. А если нет, то разорвёт на части или будет медленно выжигать изнутри...