Цитаты из книги Жизнь Ренуара

Сливает полдень, в точности часов. Из блестков - море, море в вечной смене! -(Валери. Морское кладбище).

В великих испытаниях раскрывается сущность человека. "Дело Дрейфуса сделало меня лучше", - впоследствии скажет Золя.

Лишь немногие люди сегодня могли бы сказать о себе нечто подобное.

Слава писателя в то время достигла апогея. В 1893 году вышел в свет последний том его Ругон- Маккаров.

После того, как во дворе "Эколь милитер" был разжалован обвиненный в измене родине капитан Альфред Дрейфус, Эмиль Золя, убежденный в невиновности осужденного, опубликовал в газете Клемансо "Л'Орор" открытое письмо президенту республики: "Я обвиняю".

Всякая жизнь с момента рождения - это поединок со смертью: старение - незаметное, беспрестанное и неотвратимое разрушение - всего лишь коварная форма умирания.

Массовое поступление произведений импрессионистов в государственный музей было равносильно их официальному признанию. Это событие не могло не оказать своего влияния на общественное мнение, склоняя его на сторону представителей нового искусства. Завоевания импрессионистов, поначалу не для всех ясные, впоследствии стали очевидны. Импрессионисты выиграли решающую битву, и это - более или менее отчетливо - было понято "академиками". Отныне будущее принадлежало победителям.

Королям именно для того необходим пышный ритуал двора, чтобы в них признавали королей.

Извечный круговорот жизни и смерти! Конец и начало. Да и что мы такое, (...), как не беглый миг вечного движения, как не случайная частица великого целого, изменчивого и бесконечного?

Творить - значит отлить форму своей судьбы. -(Альбер Камю).

Под его кистью прозрачные и будто вибрирующие краски взаимно обогащают друг друга сочетаниями, контрастами - всей своей завораживающей и хитроумной игрой, сложным взаимодействием и взаимовлиянием...

В его картинах, особенно в пейзажах, с каждым днем все больше выявлялось его щедрое мастерство. Синие, розовые, оранжевые, шафрановые и красные тона сливались в лирической песне, сотворенной поющей душой художника.

Говорят, будто сила великих писателей отчасти состоит в их умении оживлять слова, поблекшие от долгого употребления, сталкивая их между собой, извлекая из них новые аккорды, исторгая из этих слов, подобранных будто по волшебству, совершенно новую музыку.

В это время художественный мир Парижа был взволнован одним любопытным событием. 1 апреля уехал на Таити Гоген, которого считали главой символизма в живописи.

Мазок за мазком, с великим терпением, не жалея сил, создавал свои волшебные картины Ренуар.

Творчество, созревшее в огне лихорадки, - плод недолгих, жестоких человеческих судеб.

Всего лишь за 6 лет до смерти Ван Гог писал: "Что касается времени, которое осталось у меня для работы, думаю, мое тело выдержит еще известное число лет, скажем лет шесть-десять. Я не намерен щадить себя, избегать волнений и трудностей... Но я хорошо знаю, что должен выполнить за короткий срок определенную работу."

Иные творят в угаре молодости, чувствующей нависшую над ней угрозу, но подчас добровольно обрекающей себя на гибель.

Карлик Тулуз-Лотрек, душа бурных ночей Монмартра, с которым Ренуар иногда встречался в 'Дю-ра-мор', знал, что сжигает свою жизнь.

А Ван Гог, по собственной просьбе запертый в приют для душевнобольных, разве, провидя свою судьбу, не спешил исступленно навстречу развязке?

"Я рад быть последователем французской школы, но не потому, что хочу утвердить ее превосходство над другими школами, а потому, что, будучи французом, я хочу быть сыном своей страны!" -(Ренуар).

"Японские эстампы, конечно, необыкновенно интересны именно как японские эстампы, то есть при условии, что они остаются в Японии: народ, если только он не хочет наделать глупостей, не должен присваивать себе то, что чуждо его национальному духу... " -(Ренуар).

Когда вы счастливы, сознавайте это и не стыдитесь признаться, что вы переживаете состояние, достойное благоговения.

Монтерлан. Бесполезная услуга.