Цитаты из книги Удушье

I feel my heart ache, but I've forgotten what that feeling means.

Because supposedly, those who forget the past are condemned to repeat it.

Я скорее позволю человеку себя возненавидеть, чем жалеть.

Так сразу и не поймёшь, кем была мама: гением сострадания или обыкновенной шлюхой.

Сексуальная озабоченность-та же самая наркомания. Ты вроде как понимаешь, что это плохо. И даже пытаешься завязать. но потом все равно срываешься.

Любовь-это романтика. А речь идет не о романтике, речь идет просто об очередной благоприятной возможности.

каждый срыв, каждый проступок, каждая гадость, которую ты сотворил, - надо все это записывать. Полная опись твоих грехов. Таким образом, ты их как бы осознаешь. Для себя. И потом вроде как больше не повторяешь. По крайней мере пытаешься не повторить.

"Люди, страдающие навязчивыми неврозами, объясняла она, либо постоянно проверяют, все ли вещи на месте, либо моют и чистят их с маниакальной страстью."

Ответ в том, что ответа нет.

Или, может, когда с людьми обращаются как со скотом, так они себя и ведут.

Ничто так не возбуждает, как собствення фантазия.

Сто пудов, мужчины неспособны сделать ничего даже близко потрясающего.

Ой, критиковать, осуждать и жаловаться можно на что угодно, но куда это приведёт меня?

Вот скажи мне, что толку, если ты можешь извлечь квадратный корень из треугольника, а тут какой-то терорист прострелит тебе голову?

Сто пудов, были тысячи путей, по которым мы пришли бы к этой же точке.

Малыш был глуп, но он знал, что это в каком-то смысле гораздо выше его.

Я не уверен, но похоже, пока мама твоя не умрёт, любая другая женщина в твоей жизни может стать только сторонней любовницей.

Да, у тебя зависимость, и тебе не остановиться.

Плакать нормально, когда удаётся делать это притворно.

И малыш настолько глуп, что может думать, будто какая-то картина, статуя или история могут заменить любимого человека.