Цитаты из книги Черный обелиск

... в конце концов ветер все развеет.

Коли людині випадає можливість помучити себе, вона не так легко відмовляється від цього.

Опівночі світ пахне зірками.

Ми завжди забуваємо, що живем на цій планеті тільки короткий відрізок часу, - кажу я. - Тому в нас зовсім неправильний життєвий комплекс - наче у людей, що живуть вічно.

Кохання лише викликає в нас сум, тому що воно недовговічне і його не можна втримати.

Чому ви розмовляєте про життя, замість того, щоб його відчувати?

...не показуй жінці нічого нового, тоді вона нічого не хотітиме й не втече від тебе.

Жінка, якої хоче ще хтось, хай навіть оскаженілий від любовного бажання трунар, одразу набуває нової ціни. Для людини відносна вартість має багато більше значення, ніж абсолютна.

...смерть однієїї людини - це смерть, а смерть двох мільйонів - лиш статистика.

...муки кохання треба лікувати не філософією, а тільки іншою жінкою.

Доброчесність, наївність і молодість. Хто раз позбудеться цих якостей, той уже більше ніколи не матиме їх.

А вы не находите, что ставить человеку в вину его молодость - самое неубедительное возражение, которое только можно придумать?!

- На хороших манерах далеко не уедешь. - Нет? А на чем же? - спрашиваю я, что бы заставить его высказаться. - Нужно иметь чугунные локти и резиновую советь.

- Живет ли человек изнутри наружу или снаружи внутрь? - Человек живет - и точка. - Человек живет, ты прав! Кто пытается вникнуть глубже, тот пропал.

- Я тоже скоро уйду, – говорит она. – Я чувствую. Устала я, и устала от своей усталости. Уже все понемногу пустеет, полно прощальной тоски и ожидания. Я смотрю на нее, и меня охватывает внезапный страх. Что она имеет в виду? – Разве каждый из нас не изменяется непрерывно? – спрашиваю я. Она смотрит вдаль, на город. – Я не это имею в виду, Рудольф. Мне кажется, есть еще какое-то другое изменение. Более значительное. Подобное смерти. Может быть, это и есть смерть.

– Я шумлю? Каким образом? – Не словами. Но вообще ты ужасно шумный, Рудольф. Подчас твое общество трудно выносить. Ты больше шумишь, чем гортензии, когда они хотят пить, а ведь эти растения такие крикуньи. – Что же во мне шумного? – Все. Твои желания. Твое недовольство. Твое тщеславие. Твоя нерешительность…

Мне кажется, есть ещё какое-то другое измерение. Более значительное. Подобное смерти. Может быть, это и есть смерть. Она качает головой, не глядя на меня. - Его всюду ощущаешь, - шепчет она. - И в деревьях, и в тумане. Ночью оно капает с неба. Этим же полны тени. А во всем теле - усталость

-Как трогательно, что даже такой очерствевший, бесчеловечный живодер еще раз хочет взглянуть на мир, прежде чем покинуть его навсегда.

... и я шагаю все быстрее к городу с его огнями и теплом, с его вульгарностью, нищетой, буднями и здоровым неприятием загадочности и хаоса, какие бы названия им ни дать.

-Лови момент!