Страх гиацинтов

Вдохновился старинным — аж 12летней давности — интервью Дмитрия Волчека, где он восторгался недооценённой на родине прелестью Филипа Ридри и удивлением англичан, мол, вы нашего зайчика Ридли обсуждаете, как толстопузого Умберто Эко. И прежде чем подступиться с фундаментальному, не меньше, роману «Крокодилия», почитал сборник рассказов перевода того же Волчека. Не упущу момента разразиться очередными восторгами в адрес Дмитрия, бо переводчик он отменный, вдохновенный и некосноязычный. (Вероятно потому, что переводит только то, что сам любит: Берроуза и прочий жестковатый полу/не-мейнстрим. Не наша вотчина, ну да ладно; мы не кисейная домохозяйка, переживём.)

Кончим ходить вокруг да около и скажем как на духу: это такая Элис Манро для мальчиков. Сюжет? — есть немного, да не он правит бал. Доминантой всех рассказов предстаёт этакая подсвеченная редкими солнечными бликами бытовуха не очень благополучных лондонских семей. Как правило, дети страдают больше всех: то перед всем классом рассмеялся во время душераздирающего рассказа старушки, пережившей Освенцим, то мама самоубилась снотворным, то любовник отца после его смерти не хочет дружить с мальчиком, негодяй. А счастье близко, счастье в мелочах: притянуть, обнять, погладить волосы, сказать пару приятных слов. Снять отчужденность. Тогда и утрата переживется легче, и одиночество не сдавит, не ляжет грузом на будущую жизнь и не испортит отношений с людьми.

Жаль только, что после первой пары рассказы кажутся однотипными: везде проблемы, везде неустроенность, одиночество и люди, попавшие в ловушку взаимоотношений без любви. Хотя и в "жизни" так, стоит признать. Разнообразием несчастья не блещут, что бы там ни выдумывал граф Толстой.

Была уверена, что на этот раз сборник малой прозы, наконец то понравится. Герои влюбят в себя и не захочется переворачивать страницу, прощаясь с ними.

Когда поиски полной версии затянулись, подогрела интерес, тем что есть. И очень зря, это не только дало второе дыхание, но и не совсем верное представление о книге. Или слишком точное.

Я не могу понять, чем зацепил первый рассказ и не тронули остальные. Может потому что первый и не успело приесться. Они все между собой ужасно похожи, будто у героев меняются имена, а все остальное остается прежним. Гомосексуальное-без надрыва, присутствует почти в каждой миниатюре, но даже оно не делает острее. Повторяются проблемы детей и родителей, вражда и конфликты редки, но и понимание тоже. Осознание своей нетрадиционной ориентации, первые любовь и разочарование, ностальгия по детству.

Немного оживляет повесть, с элементами сказки и Санты-Барбары, со всем прилагающим: местью, страстью, предательствами, исчезновениями, хоть и довольно натужными.

Вот есть такие малоизвестные книги, за которые прямо обидно, что их мало знают и читают, - они ведь такие хорошие, узнало бы о них побольше людей!.. А есть такие, которые хочется прижать к себе поближе и запрятать в самый дальний угол всех интернет-библиотек: потому что слишком хороши, чтобы их читали все подряд; наверняка ведь найдутся те, кто не поймет, или не оценит, или просто не увидит ничего особенного - а это кажется чем-то совершенно крамольным и почему-то ужасно огорчает. В общем, еще одна книга, которую я не стану советовать ни в каких флэшмобах.

Рассказ "Башни веры" просто потрясающий - и, кстати, единственный не тематический в сборнике. Он обо всем: о любви и о доверии, о поступках, которые нельзя простить; о том, как трагедии меняют жизни людей, их восприятие себя и окружающих - и как, черт возьми, все мы по-разному эти трагедии понимаем и переживаем (кто-то попросту не сможет дальше жить своей обычной повседневной жизнью, увидев горящего заживо человека, а кто-то скажет - ну хватит уже страдать, это же произошло не с тобой). За ним идут совсем коротенькая и немного сатирическая зарисовка "Поехали", семейно-бытовой эпизод "Булавки" (судя по всему, частично автобиографический?) и схожие по мотивам "Полет фламинго" и "Обнимая Верди" - каждый по своему рассказывает о любви и об одиночестве в Лондоне ближе к концу двадцатого века. Однозначно лучшее из малой формы, прочитанное за долгое время.