Цитаты из книги Бремя страстей

«Ну, если я на ней женюсь, тут уж я заставлю ее заплатить за все мучения, которые от нее терплю»,— говорил он себе.

Большая черная печь в прихожей топилась только в очень дурную погоду или когда священник был простужен. Если простужена была миссис Кэри, печь не топили. Уголь стоил дорого, да и прислуга, Мэри-Энн, ворчала, когда приходилось топить все печи.

Главное для людей – это инстинкты самосохранения и продолжения рода.

Старик сражался со страхом смерти. А Филип думал о том, что все должны через это пройти. Как это чудовищно, а они еще верят в бога, который позволяет своим созданиям терпеть такие жестокие муки!

– Я тебя очень люблю. Но только как друга.

Так интересно иметь своего пациента.

– Если вы действительно хотите воззвать к моему лучшему "я", – возразил Филип, – вам не следовало бы меня гладить. Она тихонько засмеялась, но продолжала его гладить. – Я себя очень плохо веду, да? – сказала она. Филип удивился, ему стало немножко смешно...

У нее была смешная привычка склонять голову набок, как это делают маленькие лохматые щенки.

Если у меня хватает денег на квартирную плату и сверх того остается немножко на еду, значит, мне не о чем беспокоиться.

– ...Прошлой зимой он схватил воспаление легких и провалялся семь недель в английской больнице. Когда он оттуда вышел, врачи сказали, что его единственное спасение – бросить пить. – Бедняга, – улыбнулся трезвенник Филип.

Он написал доктору Сауту, и в кармане у него лежала полученная утром телеграмма: "Выгоняю инфантильного идиота. Когда приедете?"

"Я одна из тех редких женщин, для кого жизненный опыт не проходит даром".

"Спокойный моцион - лучший стимул для беседы".

- Если бы вы спросили моего совета, я бы вам сказал: соберитесь с духом и попытайте счастья на другом поприще. То, что я говорю, звучит жестоко, но, поверьте, я отдал бы все на свете, если бы кто-нибудь дал мне такой совет, когда мне было столько лет, сколько вам, и я бы этот совет принял.

Добро и зло — понятия относительные, и люди просто приспосабливают их к своим целям.

Во Франции вы пользуетесь свободой действия: вы можете поступать, как вам угодно, никто не обращает на это внимания, но думать вы должны, как все. В Германии вы должны вести себя, как все, но думать вы можете, что угодно.

Когда Филипп перестал верить в Бога, он почувствовал, что скинул с плеч тяжёлое бремя; избавившись от чувства ответственности, которое отягощало каждый его поступок — ибо теперь от этого поступка не зависело спасение его бессмертной души, — он испытал блаженное чувство свободы. Но он понял, что это — только иллюзия.

Человек принимает решение, но, когда наступает время действовать, он бессильно склоняется под бременем своих инстинктов, страстей и ещё Бог знает чего.

Он говорил о мистере Гладстоне и самоуправлении для Ирландии. Да он просто либерал! Сердце у них упало.

Жизнь меня не баловала, но впереди у меня всегда маячила надежда, что вот я получу диплом и смогу наконец попутешествовать. И теперь, когда я просыпаюсь по утрам, у меня просто тело ломит от желания пуститься в путь; все равно куда, только бы подальше, где я никогда не был.