Цитаты из книги Бойцовский клуб

Только в смерти мы обретём имена, потому что только в смерти мы перестанем быть частью усилий. В смерти мы становимся героями.

Я хотел вырваться из своей маленькой жизни. Стать чем-то большим в этом мире, чем одна порция масла и тесное кресло самолёта.

Я был уставшим, задёрганным, почти сумасшедшим. Каждый раз, когда я садился на самолёт, я мечтал, чтобы он разбился. Я завидовал умирающим от рака. Я ненавидел свою жизнь. Мне опротивели моя работа и моя мебель, и я не видел способа, как это изменить. Только — закончить всё. Я чувствовал себя в ловушке.

Когда начнется изучение глубокого космоса, наверное, мегакорпорации будут открывать новые планеты и называть их. Звёздное скопление «IBM». Галактика «Philip Morris». Планета «Denny's». Каждая планета будет получать идентификацию той компании, которая изнасилует её первой.

Роса на розах И зверюшки Диснея Причиняют боль

Мы — средние сыновья истории, взращённые телевидением, верившие в то, что в один прекрасный день мы все станем миллионерами, киноактёрами, рок-звёздами. Но мы не стали.

Ты приближался к потрясающему, восхитительному чуду смерти. В одно мгновение ты — личность, в следующее ты — предмет. Мама с папой будут вынуждены позвонить доктору как-его-там, чтобы опознать тебя по зубам, потому что от лица у тебя не много останется. Мама с папой, они всегда ожидали от тебя большего, и — нет, жизнь несправедлива, а теперь вот дошло и до этого.

Всё, что делает пистолет — это фокусирует взрыв в нужном направлении.

Поразительное чудо смерти. В одно мгновение ты ходишь и говоришь, а в следующее ты — предмет.

В одно совершенное мгновение в тёплом чёрном кожаном салоне машины нет света, и наши крики все звучат на одной глубокой ноте, на одной ноте с низким рёвом гудка грузовика. У нас нет ни контроля, ни выбора, ни направления, ни выхода, и мы мертвы.

Ехать слишком быстро — это то же самое, что устраивать поджоги, то же самое, что взрывать бомбы, то же самое, что убивать людей.

Что ты выберешь — быть врагом Бога или ничем?

Тайлер видел это так: привлечь внимание Бога тем, что ты плох — это лучше, чем не получать его внимания вообще. Может быть, ненависть Бога лучше его безразличия.

Ты должен признать возможность, что Бог тебя не любит. Возможно, Бог ненавидит нас. Это не худшее, что могло быть.

Механик говорит: если ты мужчина, христианин, американец, то твой отец — это твоя модель Бога. И если ты никогда не знал своего отца, если твой отец ушёл, умер, или просто его никогда нет дома, то что ты должен думать о Боге?

Наша культура сделала нас одинаковыми. Никто теперь по-настоящему не белый, не чёрный и не богатый. Мы все хотим одного и того же. Индивидуально, мы — ничто.

Ты — не прекрасная и неповторимая снежинка. Ты — такая же умирающая органика, как и всё вокруг. Мы все — часть одной навозной кучи.

Переработка отходов, ограничение скоростей — всё это чушь, говорит Тайлер. Это как человек, бросающий курить на смертном ложе.

Мне хотелось уничтожить всё прекрасное, чего у меня никогда не будет.

Никому не было дела до того, жив он или мёртв, и это чувство было взаимным.