Цитаты из книги Степной волк

С годами я стал человеком без определенных занятий, без семьи, без родины, оказался вне всяких социальных групп, один, никто меня не любил, у многих я вызывал подозрение, находясь в постоянном, жестоком конфликте с общественным мнением и с моралью общества, и хоть я и жил еще в мещанской среде, по всем своим мыслям и чувствам я был внутри этого мира чужим.

Прекрасная вещь - довольство, безболезненность, эти сносные, смирные дни, когда ни боль, ни радость не осмеливаются вскрикнуть, когда они говорят шёпотом и ходят на цыпочках.

Но если тебе непременно нужно чьё-то разрешение на твоё удовольствие, тогда ты действительно бедняга.

Всякий высокий юмор начинается с того, что перестаёшь принимать всерьёз собственную персону.

Ужизни был отвратительно горький вкус, я чувствовал, как давно нараставшая тошнота достигает высшей своей точки, как жизнь выталкивает и отбрасывает меня.

Как же не быть мне Степным волком и жалким отшельником в мире, ни единой цели которого я не разделяю, ни одна радость которого меня не волнует?

Не треба шкодувати за минулим. Я шкодував за теперішнім, за сьогоднішнім, за цими незчисленними годинами й днями, які я втратив, просто перетерпів, які нічим мене не обдарували і не вразили.

Большинство людей не хочет плавать до того, как научится плавать». Разве это не остроумие? Конечно, они не хотят плавать! Ведь они созданы для суши, а не для воды. И конечно, они не хотят думать; ведь они рождены для того, чтобы жить, а не для того, чтобы думать! Ну, а кто думает, кто видит в этом главное свое дело, тот может очень в нем преуспеть, но он все-таки путает сушу с водой, и когда-нибудь он утонет.

И оттого, что я так много говорил и улыбался, у меня заболели щёки, отвыкшие от таких усилий.

Есть много святых, которые, сначала были закоренелыми грешниками, грех тоже может быть путём к святости, грех и порок.

Разве идеалы существуют для того, чтобы их достигали? Разве мы, люди, живем для того, чтобы отменить смерть? Нет, мы живем, чтобы бояться её, а потом снова любить.

Мир сам по себе не знает ни верха, ни низа.

"Все это было не для меня, это было для "всех"."

"Если мир прав, если правы эта музыка в кафе, эти массовые развлечения, эти американизированные, довольные столь малым люди, значит, не прав я, значит, я - сумасшедший, значит, я и есть тот самый степной волк, зверь, который забрел в чужой непонятный мир и не находит себе ни родины, ни пищи, ни воздуха."

Но что в конце концов приходится умирать, это, мой юный друг, я в свои восемьдесят два года доказал так же убедительно, как если бы умер школьником. В свое оправдание, если это может служить им, скажу еще вот что: в моей природе было много ребяческого, много любопытства, много готовности играть и разбазаривать время. Потому мне и понадобилось довольно много времени, чтобы понять, что играть-то уж хватит.

И если в особенно одаренных и тонко организованных человеческих душах забрезжит чувство их многосложности, если они, как всякий гений, прорвутся сквозь иллюзию единства личности, ощутят свою неоднозначность, ощутят себя клубком из множества "я", то стоит лишь им заикнуться об этом, как большинство их запрёт, призовет на помощь науку, констатирует шизофрению и защитит человечество от необходимости внимать голосу правды из уст этих несчастных.

Вы должны научится слушать проклятую радиомузыку жизни, должны чтить скрытый за нею дух, должны научится смеяться над её суматошностью.

«Большинство людей не хочет плавать до того, как научится плавать». Разве это не остроумие? Конечно, они не хотят плавать! Ведь они созданы для суши, а не для воды. И конечно, они не хотят думать; ведь они рождены для того, чтобы жить, а не для того, чтобы думать! Ну, а кто думает, кто видит в этом главное свое дело, тот может очень в нем преуспеть, но он все-таки путает сушу с водой, и когда-нибудь он утонет.

Кем бы ни была эта умная и таинственная девушка, каким бы образом ни вступила она в этот контакт со мной, для меня это не имело значения; она существовала, чудо случилось, я еще раз нашел человека и нашел в себе новый интерес к жизни! Важно было только,чтобы это продолжалось, чтобы я предался этому влечению, последовал за этой звездой.

Жить полной жизнью можно лишь ценой собственного "я". А мещанин ничего не ставит выше своего "я"(очень, правда, недоразвитого). Ценой полноты, стало быть, он добивается сохранности и безопасности, получает вместо одержимости Богом спокойную совесть, вместо наслаждения- удовольствие, вместо свободы- удобство, вместо смертельного зноя- приятную температуру.