Цитаты из книги Дворянское гнездо

Не берите на себя такой страшной ответственности перед тем человеком, которого вы не любите и которому хотите принадлежать. Слушайте вашего сердца, оно одно вам скажет правду.

Поверьте, чем проще, чем теснее круг, по которому пробегает жизнь, тем лучше; не в том дело, чтобы отыскивать в ней новые стороны, но в том, чтобы все переходы её совершались своевременно.

... "Ты захотел вторично счастье изведать в жизни, то позабыл, что и то роскошь, незаслуженная милость, когда оно хоть однажды посетит человека. Оно не было полно, оно было ложно, скажешь ты; да предъяви же права свои на полное, истинное счастье! Оглянись, кто вокруг тебя блаженствует, кто наслаждается? Вон мужик едет на косьбу; может он доволен своею судьбою... Что ж? Захотел ли бы ты поменяться с ним? Вспомни мать свою: как нечтожно малы были не требования и какова выпала ей доля?..."

Но тут стало невмочь Лаврецкому: - В какой это мелодраме есть совершенно такая сцена? - пробормотал он и вышел вон.

Анна Васильевна любила сидеть дома, как уже известно читателю; но иногда, совершенно неожиданно, проявлялось в ней непреодолимое желание чего-нибудь необыкновенного, какой-нибудь удивительной partie de plaisir; и чем затруднительнее была эта partie de plaisir, чем больше требовала она приготовлений и сборов, чем больше волновалась сама Анна Васильевна, тем ей было приятнее.

... Он поднялся со стула, он хотел пойти, сказать им: "Вы напрасно со мной пошутили: прадед мой мужиков за ребра вешал, а дед мой сам был мужик", - да и убить обоих.

Ты послушай сам: любовь... какое сильное, горячее слово! Природа... какое холодное, школьное выражение!

Благовоние цветов, наполнявших церковь, сливалось с сильным запахом новых насеренных армяков, дегтярных сапогов и котов — и над теми и другими испарениями удушливо-приятно царил ладан.

Умоляю вас, не выходите замуж без любви, о чувству долга, отреченья, что ли... Это то же безверие, тот же расчёт, - и ещё худший.

Если бы с молодостью уходило одно хорошее — то остальные возрасты человеческой жизни показались бы до того невыносимы, что всякий индивидуум перерезывал бы себе горло на тридцать втором году. Много дрязг плавает в шумных волнах молодости и уплывает с ними; а все-таки лучше этих волн нет ничего.

Не прошло недели, как уже она перебиралась через улицу, носила шаль, раскрывала зонтик и надевала перчатки не хуже самой чистокровной парижанки.

Давно Лаврецкий не слышал ничего подобного: сладкая, страстная мелодия с первого звука охватывала сердце; она вся сияла, вся томилась вдохновением, счастьем, красотою, она росла и таяла; она касалась всего, что есть на земле дорогого, тайного, святого; она дышала бессмертной грустью и уходила умирать в небеса.

Космополитизм - чепуха, космополит - нуль, хуже нуля; вне народности ни художества, ни истины, ни жизни, ничего нет.

Я всегда был убежден в крайней несправедливости тех людей, которые отказывают женщинам в практическом смысле.

Ты указываешь мне на природу и говоришь: «И тут красота». Конечно, во всем красота, даже и в твоем носе красота, да за всякою красотой не угоняешься.

Но знаете ли, какая разница между ошибкою нашего брата и ошибкою женщины? Не знаете? Вот какая: мужчина может, например, сказать, что дважды два – не четыре, а пять или три с половиною; а женщина скажет, что дважды два – стеариновая свечка.

Но такое ли это слово «счастье», которое соединило, воспламенило бы нас обоих, заставило бы нас подать друг другу руки? Не эгоистическое ли, я хочу сказать, не разъединяющее ли это слово?