Отзывы о книге Избранное

Мы даже не станем выходить из вагона: только часок, от поезда до поезда, погуляем в одном глухом городишке за Ростовом… хотя там и для вашего обозрения нашлись бы нераскопанные курганы. Так и не сердитесь же, я сделана из э т о й земли, милый!

Срок написания повести – 1938-1963, но верилось едва: от нее так веяло XIX веком, что к действительным датам возвращали разве что упоминания Первой мировой и гражданских войн, да обстоятельства путешествия героев – на автомобиле. В остальном же: язык повествования – мерно текущий и связный в перечислении событий прошлых и насущных, приправленный иронией авторской и героев; героиня, именуемая по имени отчеству, в окружении мужчин, называемых по фамилии; некоторая часть сюжета, разворачивающаяся на Кавказе…

А история, в общем, о том, как в обстоятельствах ломки общественных отношений в России двое молодых супругов оказались разлученными; верней, как Евгения Ивановна оказалась одна-одинешенька в чужой стране, тогда как муж ее пропал, отправившись на заработки; короче, как мужчина бросил женщину, не в силах ее прокормить. К счастью, девушке повезло и на пути ее встретился неказистый, но заботливый и талантливый (я вслед за героиней влюбилась , конечно же, тоже) англичанин, обладатель профессии-мечты моего детства:

Как иные подносят рифмы и цветы, мистер Пикеринг дарил любимой женщине воскрешенные миры, лишь бы коснулась их рассеянной улыбкой…

Мистер Пикеринг был археологом. С ним Женни, Евгения Ивановна, отправляется в экспедицию, по окончании которой, уже супругами, они прибывают, намеренные возвращаться, к удовольствию героини, посредством российских территорий, в Тифлис. Каково же было удивление некоторых действующих лиц, когда в Тифлисе экскурсоводом четы Пикеринг становится бывший супруг Женни, считавшийся почившим?.. Воскресает подзабытое, скрещивают шпаги «живой» социализм Стратонова и «мертвая» история Пикеринга… В общем, становится интересно и так… так по-русски грустно и ностальгически.

И я искренне советую вам, друзья мои, очередного не самого читабельного автора, оставившего по окончании повести своей такое, знаете, тоже ностальгирующее послевкусие. Ностальгирующее по старой и доброй тургеневской, наверное, прозе; и захотелось перечитать тот же, об эмигрантах, «Дым» Ивана Сергеевича.

Русский лес – книга действительно про лес, это не переносное значение, не метафора, не загадка. Хотя, скорее даже не русский лес, а просто – лес. Чего стоит только лекция профессора о мировом лесе, его истории, перспективах, о влиянии на планету, климат, экономику. Все эти колебания с потеплениями связаны с лесом в том числе, с его количеством и влиянием на всякие там испарения, накопления воды и т.д.

Автор придерживается мнения, что лес необходимо беречь. На самом деле, я даже не представляла масштабы бедствия. Те места, которые ассоциативно связаны со степью, например, лет 1000 назад были лесом. Реки Волга и Дон были «одеты в зеленые шубы». Автор так убедителен, что самой хочется идти на баррикады, приковывать себя к деревьям-великанам, спасать белочек, Агафью Лыкову (в книге это Калина), выезжать в лес волонтером на посадки молодняка и все такое прочее. Это ж надо быть настолько глупыми созданиями (это я про человечество), что дальше носа своего не видим.

После такого внушительного героя идут помельче: профессор Вихров, его потомство, враги семейства, друзья семейства.

Книга начинается с приезда Поли Вихровой в Москву, половину книги она узнает о своем отце, мать ушла от него, когда Поля была совсем крошкой, меняет свое отношение к отцу, к его деятельности. И читатель вместе с Полей, сначала относится настороженно к Вихрову, все-таки не от каждого мужика, проживающего в Москве, жены убегают в глушь, а со второй половины книги мы узнаем и о его сыне. У Вихрова есть и настоящий враг, бывший как бы друг. О котором постепенно тоже можно узнать много «интересного». Враг такой, что мне лично хотелось прийти к нему в гости и выписать леща, пусть человек и пожилой, но таким гадким быть негоже.

События в пласте реального времени происходят накануне Великой отечественной, буквально за сутки. Для чего война? На мой взгляд, автору нужна была опасность. Не мог же он написать, что в мирное время в Стране Советов может быть опасно настолько, чтоб девушки-юноши могли понять на что именно они способны, из трусишек превратились в героев.

Книга то на самом деле хороша, всякие такие идейки, вроде такой: когда Поля приехала счастливая в Москву, все вокруг ей улыбались, в следующий раз она шла по улице в плохом настроении и люди тоже были мрачные. Т.е. вроде бы автор показывает, что внутренний мир человека гораздо важнее, но в то же время жестко долбит совком. И вот, пожалуй, именно из-за политической подоплеки читается с некоторой неприязнью, но, возможно, по-другому тогда нельзя было.

Взявся за книжку ще у грудні, і через революцію, коли було зовсім не до книжок, читання розтягнулося аж до травня. Та й без революцій «Піраміда» наврядчи могла б стати легкою прогулянкою. Тисяча сторінок і особлива мова Леонова, де кожне речення – складний мистецьким продукт (схоже відбувається з текстами Платонова, коли ти просто не розумієш, як можна так вдумливо і складно побудувати речення) – примушують бути вкрай уважним і рухатися по тексту дуже повільно. «Піраміду» Леонов, як кажуть, писав цілих 40 років, ще з 50-х. Втім виглядає вона цілісною і послідовною. Можливо, надзвичайна стилістична, лексична й ідейна складність тексту просто приховує можливі стики й неув'язки. З точки зору сюжету, роман – це явна заявка на магічний реалізм, яка чекала на себе у повній невідомості до часів, коли магічний реалізм став загальним місцем (роман вперше вийшов друком лише 1994 року). Переповідати сюжет, як завжди, не буду. Якщо у кількох словах, то все обертається навколо появи серед людей справжнього ангела, його непростого перебування серед радянської реальності 30-х років з вбудовуваними фабульними відгалуженнями з життя ледь не кожного персонажу і нелінейною послідовністю подій. Реально, роман, як структура і текст, читається так, ніби його написав якийсь новомодний постмодерніст. Щодо смислового, так би мовити, наповнення, то тут теж марно намагатися все це безкрає море охопити – Росія, її історія, доля й мета, питання віри (надзвичайно багато посилань на Біблію і, наскільки я зміг вловити, алюзій на біблійські тексти), есхатологічні картини, футуристичні побудови, теософські переосмислення священного писання, мистецтво, врешті-решт просто людські стосунки – як кажуть, you name it. Тим і вирізняється хороша книжка від такої собі, що у хорошій книжці знайдеш все в залежності від того, з яким багажем ти до неї прийшов. Не знаю, як кому, а мені Леонов завжди надзвичайно подобавався. Звісно, романи, які він писав для радянського друку, часто занадто ідеологізовані сюжетно, обмежені тематично і тому менш цікаві, особливо, зараз, коли ми вже прийшли до тями після радянських реалій. Наприклад, з точки зору мови й стилю «Піраміда» сильно нагадує «Вора». Але «Вор» значно поступається свободою у викладені думок, та й ідейно виразно обрублений. А такі от прориви крізь цензурні рогатки демонструють, яким надзвичайно потужним і, на жаль, несправедливо недооціненим письменником радянської доби є Леонов.

Бодрое начало романа, когда 18-летняя Поля приезжает с «периферии» в Москву, живо напомнило мне Мухину-Петринскую с ее неотразимым обаянием юной жизни, жаждой побед и безоблачного будущего вопреки всем преградам. Уж не знаю было ли на нее влияние этого романа или тогда все так писали? Взять тот же «Перекресток» Слепухина — очень даже похоже... Роман Леонова был закончен в 1953 году. Он вполне мог повлиять на обоих авторов. И я просто уверен, что мир Полдня Стругацких появился благодаря и этому источнику. Но первая глава не задает тон всего романа.

Роман большой и неторопливый. Местами прыгает по времени назад-вперед (промежуток 1911, упоминается убийство Столыпина, - 1942). Несколько основных персонажей. Главный герой такой правильный, что даже не верится, и честно говоря, ему как-то не особо симпатизируешь (здесь вообще много «идеальных» персонажей и это оставляет определенный осадочек по итогу). Но вот супружница его – другое дело, характер сложный, как и судьба ее. А вот противник главного лесовика Грацианский – вообще загадочная личность из серии «человек – есть тайна». Вообще говоря, я бы назвал этот роман «романом отрицательного персонажа». Именно он здесь наиболее сочен, ярок, выразителен, занимателен и на нем и держится весь читательский интерес в романе.

Самая интересная часть – последняя треть. Там интрига начинает приоткрываться, да и события непростые (1942 год, хотя война проходит краем). Залипал несколько раз! В смысле – сложно оторваться. Особенно сюжетная линия с Грацианским впечатляет – Федор Михайлович точно где-то рядом стоял. Сам по себе Леонов очень въедливый, внимательный, богатый и серьезный писатель.

У романа один, довольно большой минус – несколько лекций по лесному делу. Это явно лишнее! Потому и бал снижаю. Роман Леонова «Дорога на Океан», где тоже есть пара лекций, хотя и на разные темы, выглядит куда более «идеальным» романом.

В этом романе есть также интересная перекличка с «Лезвием Бритвы» Ефремова – по поводу древнегреческой статуи обнаженной женщины. То ли это была такая общая тема для дискуссий в то время, то ли Ефремов немного сплагиатил этот эпизод.

Если вам нравится читать серьезные романы, то вам сюда. Из плюсов – это не эпический роман про жизнь, где все про всех. Вполне конкретный сюжет здесь явно прослеживается, хотя и идет неторопливо.

Сюжет романа разворачивается в преддверии масштабного мирового потрясенья, когда традиционно, в вязкой материальной действительности проявляются надмирные персонажи и вершатся невероятные события. В этот раз такими персонажами стали представитель респектабельного зла в виде корифея Шатайницкого и представитель безолаберного добра в виде ангела Дымкова. Их противостояние заставило жить на пределе своих возможностей, а иногда и за их пределом, малочисленных старофедосеевских жителей, в коих на тот момент жизнь и так едва теплилась. Текст романа для моего уровня начитанности и образования очень сложный. Через первую часть "Загадку" пришлось буквально продираться: чтение со всей предельно возможной концентрацией регулярно прерывалось потерей нити повествования и текст словно купол Саймака с эпичным гендальфским воплем "Ты не пройдешь!" отбрасывал меня на несколько абзацев назад. Иногда казалось что текст громоздкий и плотный будто текст юридической или технической документации, как вдруг он местами складывался в изящное кружево, практически стихи в прозе, из которых порой невозможно было выделить смысл, только впечатленье, но и оно по прочтении мгновенно стаивало куда-то в подсознанье. Часто, читая предложение, с каждым новым прочитанным словом смысл всего предложения начинал меняться, что заставляло читать его снова и снова. Такой сводящий с ума способ выстраивать текст, выбранный явно намеренно, через пару сотен прочитанных страниц, настойчиво стал у меня ассоциироваться с тем как мы, человеки, осознаем "постфактум" события своей жизни, оглядываясь на которые осенённо восклицаем "так вот что это было!" В привычном мне способе повествования, авторы прописывали живой, реальный мир, за которым, можно было увидеть бушевания тонких страстей или алмазные переливы смыслов, в конце концов на обывательском уровне просто прочитать интересную историю. Леонов же совершенно не озаботился ни последовательностью повествования, ни его удобоваримой для читателя формой. Он сразу без особых вступлений и внешних подробностей пишет о внутренних тектонических сдвигах воли, бурлении лавы надежд и кружении пепла потерь, как героев произведения, так и всего человечества. В совокупности всех этих фактов, меня не покидает ощущение, что роман был написан скорее для Создателя, чем для Читателя. В любом случае, каждому мыслящему по-русски человеку, имеющему духовные/философские искания, я искренне рекомендую этот роман читать.

Еще один советский роман. Опять эмоционально-патетически вздрюченные "новые советские люди" со светящимися лампочками вместо глаз. Эти пошлые кухонные разговоры о коммунизме и комсомоле, родине и т.п. Перманентное комсомольское собрание. Штампованные герои в т.ч. отрицательные. Типичная эстетика советского кино того времени - слащаво-отвратительные кукрыниксовские отрицательные персонажи. Педалирование воспитательного культа самопожертвования. Фигуры речи типа "социалистическое плодородие". Естественно, есть враг внутренний, мешающий строить светлое будущее. В детстве с умилением смотрел советские фильмы 30-50-х годов и аж дух заходил - какие люди! Какое богатство душ, братство, самопожертвование, доброта и ум! Какое отношение среди людей всюду! Но при этом не оставляло недоумение - куда все эти люди делись? Ведь сейчас (70-е годы) их, таких замечательных людей и, главное, таких братских отношений вокруг не нахожу? Где они?! Ответ пришел со временем. Он достаточно простой и грустный- таких людей, такого общества нет и не было. Было лживое общество двойной морали, от которой до сих пор и мы не можем, а может и не хотим, избавиться. Поэтому персонажи этих романов сплошь вымышленные, еще более, чем персонажи каких-нибудь "Игры престолов". Из достоинств - интересный язык и части о лесе. Но захотелось написать про войну и понесло. Для начала чуть-ли не каждый вечер на своей крыше ГГ собирает зажигалки, будто фритцы задались целью именно ее дом спалить. Как в мыльной опере, среди миллионной армии невзначай встречаются главные молодые персонажи. Заброска в немецкий тыл ( ночью, зимой, на парашюте, без подготовки (но она ведь комсомолка!)- спецназ отдыхает. Блуждание по немецкому тылу, поимка, допрос (опять - в который раз - образ эстетствующего фашиста-долбака(ясно, что его через пару страниц пришьют),побег в стиле "Индианы Джонс". Ни в какие ворота.

Такая короткая, но захватывающая повесть. Честно говоря, прочитав, долго не могла осмыслить и сопоставить это со временем написания. Кажется, что это современное произведение, а никак не советских времен. Наверное потому что проблемы, которые тут затрагиваются актуальны во все времена. Нам приоткрывают занавес и показывают жизнь и, увы, смерть хорошего в общем-то человека, пусть и ничем не выдающуюся личность, Евгении Ивановны. Почему-то, даже после прочтения, в мыслях она остается именно Евгенией Ивановной, или Женни, но точно не Женей, Женькой, или просто Евгенией.... Наверно из-за выпавших на ее долю испытаний и того достоинства, которое она чудом смогла сохранить. Она прошла все стадии взросления души и ума: От наивности

А она-то, глупая, думала, что смерть заберет их обоих сразу, если когда-нибудь устанут от счастья их тела, но и тогда души не смогут наглядеться друг на дружку!

Через лишения

Она так устала от нищеты и необходимости подбирать наименее болезненный способ вырваться в небытие из этой чертовой ловушки!

и наконец к ЗАБВЕНИЮ. И ее муж искренне пытался ее удержать. На мой взгляд очень оригинально и красиво

Как иные подносят рифмы и цветы, мистер Пикеринг дарил любимой женщине воскрешенные миры, лишь бы коснулась их рассеянной улыбкой....

НО видимо, перенесенное ею и финальное испытание окончательно сломили эту типично русскую ЖЕНЩИНУ. Самозабвенно отдающую себя любви - любви к Родине, к матери, к предавшему ее Стратонову... и, к сожалению, на любовь к Пикерингу уже просто не осталось сил. Нет, она по прежнему самозабвенно отдавалась этому, но отдавать было уже нечего.... На фоне этой самоотверженности Стратонов смотрится жалко, тускло и, как не печально, типично для обыденности. Даже сейчас полно таких "красавцев"... Мне кажется всю его суть автор выразил одной фразой

Житейская практика давно приучила Стратонова мужественно сносить любые удары действительности, даже наловчился в самых жестоких передрягах находить универсальное утешение неудачников, что могло быть и хуже, но вдруг еще не испытанная тоска охватила его при мысли, чем наполнить себе душу, если оттуда вынуть эту последнюю боль.

Такие люди жалки и...и все...мимо них надо проходить и забывать....Слава богу Женни успела это сделать...

Осенняя история, связанная с этим временем года не только, и не столько событийно, а по заложенному в нее смыслу, по этой изящной грусти и печали. Жизнь, срывающая людские судьбы со своего ствола, как ветер листья с деревьев.

Женя, одна из тех многих, кто оказался выброшенным и ненужным не только новой России, но и благополучному Западу. Дошедшая до критической точки ненужности, она встречается с профессором Пиккерингом. Вспомните «Пигмалион» Шоу, ведь именно герой с такой же фамилией обращался с Элизой как с благородной дамой, именно он помог ей измениться, а не грубый и невоспитанный в своем обращении Хиггинс. Какая аллюзия! Нет, не думаю, чтобы это было случайным у Леонова. Леоновский Пиккеринг так же великодушен в своем рыцарском обращении с Женей. И вот она уже Evgenia Ivanovna.

Но что же случилось, дорогая Evgenia Ivanovna, что не дает вам покоя? Прах прежней жизни ластится и льнет к вам. Прах в том, что прежняя любовь необратима и невозможна, она оказалось такой же короткой, как любовь Грибоедова и княжны Нины Чавчавадзе. Прах в том, что любимый человек оказался мелок и убог. Прах в том, что вчерашняя жизнь уже былое, новые обстоятельства готовят новую родину. Все прошлое в прошлом, все прах. Прах?!

Разве возможно для русского человека со свойственной ему тоской по родине, обретение новой родины? Ведь недаром возвращалась она в Россию, как в Храм. И эта заглавная буква в слове закономерна у Леонова. У него многое закономерно. Как встречающееся название селения «Алаверды». У этого слова немало значений. Одно из них, имеющие арабско-тюрские корни – «бог дал». Бог дал еще одну встречу с Родиной.

А все случившееся в дальнейшем? Тоже закономерность? Или это было лучшим для нее выходом?

Для начала расскажу байку. Некогда учились на филфаке одного московского универа две подруги. Одна из них вышла замуж, родила дочку, потом сына... В общем, к тому времени, когда она, вернувшись из академического отпуска, заканчивала универ, вторая уже писала диссертацию и вела у их группы семинары. Девушки дружили по-прежнему, иногда вместе возвращались домой, благо жили в одном районе. Однажды за ними увязалась еще одна студентка и решила завести с преподавательницей интеллектуальный разговор. "Ах, я сейчас читаю "Русский лес"! Такое произведение, такой размах... А вот скажите, простила ли Поля отца?" Преподавательница сделала гримаску - не хочу, мол, сейчас о литературе - и технично перевела разговор на другое, а когда они с подружкой остались наедине, округлила глаза: "Какая Поля? Какой отец? В упор не помню!" Я не была участницей этой истории, но она имела для меня некоторые последствия: фраза про отца и Полю вошла у меня в присловье, а о "Русском лесе" сложилось ассоциативное впечатление как о чем-то непроходимо скучном и незапоминающемся. Так что когда группа "Читаем классику вместе" выбрала этот кирпич для сезонного чтения, я первым делом подумала: что ж, по крайней мере, узнаю, простила ли Поля отца... Действительно, у каждого своя оптика, и фундаментальный и разноплановый роман Леонида Леонова можно рассматривать с гражданской и общесоциальной точки зрения - как антивоенный и антифашистский роман, можно с философской и экономической - как роман об использовании русского леса, можно с политической и нравственной - как историю о противостоянии между Вихровым и Грацианским, а можно с житейской - как историю о взаимоотношениях между Иваном Матвеевичем Вихровым, его женой Еленой Ивановной и дочерью Полей. Некогда Александр Николаевич Островский дал название "Лес" одной из своих лучших пьес - подразумевая при этом не столько предмет торговли между Гурмыжской и Восмибратовым, сколько дремучую косность мышления и беспросветность жизни. Век спустя Леонид Леонов использует в названии своего большого романа то же самое существительное вкупе с прилагательным "русский", но смысл его другой: помимо собственно леса как совокупности деревьев, о судьбе которого спорят Вихров и Грацианский, русским лесом, молодой порослью России, как представляется мне, являются для писателя люди, стеной вставшие перед врагом, чтобы не дать уничтожить страну, ее природу, саму жизнь. Как Роже Мартен дю Гар в своем романе "Семья Тибо", так и Леонид Леонов идет от общего к частному, на фоне панорамы национального бедствия – начала Великой отечественной войны - показывая растерянность, трагедию, внутренний рост отдельных персонажей . В этом смысле роман и глубок, и актуален, и социально значим. Есть здесь и паника первых дней войны, и наивные надежды, что «к Октябрьским все кончится», и московские бомбежки, и страх за близких, и знаменитый парад. Есть и история взросления Поли, есть ужасы войны и подлинный героизм. Не менее важной является и тема леса: с лесом связана жизнь каждого русского человека, лес – одно из главных богатств страны, которое необходимо сохранить для потомков, судьба леса является точкой преткновения в вечном споре между Вихровым и Грацианским – тоже своего рода «война». Сорокастраничная вступительная лекция Вихрова перед студентами-лесоводами вдохновенна и поэтична, читается на одном дыхании, и не случайно именно после нее у Поли начинается внутреннее переосмысление уже сложившегося у нее образа отца – она видит человека, глубоко убежденного и в собственной правоте, и в правости своего дела, которому он отдал жизнь. На фоне леса происходят многие события романа, лес и отношение к нему является мерилом внутренней сущности персонажей. Сам роман можно в каком-то смысле назвать гимном русскому лесу. Понятно, что для автора, как и для читателя, Вихров с его желанием сохранить лес занимает заведомо выигрышную позицию по сравнению со своим вечным оппонентом Грацианским, который строит карьеру, опровергая его книги и выставляя его едва ли не противником развития советского строительства. Грацианский выписан на редкость омерзительно, мне он напоминает каверинского Николая Антоновича Татаринова. Точно так же жизнь его начинается с предательства (хотя и невольного), так же эта постыдная тайна заставляет его противостоять лучшим героям романа и пакостить по мелочи – коршун, клюющий печень Прометея. Напротив, Вихров, с детства влюбленный в лес и ненавидящий его обидчиков, выглядит очень простым и человечным. Именно поэтому с самого начала романа Поля со своей комсомольской безапелляционностью «Мама хорошая, значит, папа плохой» раздражает и даже пугает. Сама история взаимоотношений ее родителей тоже заслуживает внимания, но парадоксальным образом (я всегда любила про любовь, а не про войну, а тут наоборот) современная линия оказалась для меня более важной и цепляющей, чем линия прошлого. Елена Ивановна выросла подкидышем в богатой семье Сапегиных, и некая двусмысленность ее положения заставляет ее принять предложение влюбленного в нее Вихрова без любви, но ничего хорошего из этого не вышло. Наверное, Леонов хотел сделать ее положительным персонажем, но мне эта недобарынька была очень неприятна. И жаль, что их финальный разговор остался за чертой романа, я от их встречи большего ждала. Роман очень емкий, вязкий, насыщенный, воды в нем практически нет. Оторвешься на несколько секунд от наушников и понимаешь, что что-то пропустил, важна каждая деталь. Книга не показалась мне ни скучной, ни нудной. И да, кому интересно: Поля отца простила.