Цитаты из книги Странствия Франца Штернбальда

Люди отчего-то стыдятся боли и пытаются даже от задушевного друга скрыть слёзы, проливаемые из любви к нему.

К несчастью, мы так устроены, что другой лишь в том случае может нас утешить, когда и сами бы мы легко утешились.

Ведь истина и заблуждение не противостоят друг другу, это лишь слова, которые человек в своей беспомощности придумал для обозначения того, что он вовсе не имел в виду

Однако так всегда бывает с людским счастьем, человек радуется ему лишь пока оно в отдалении; но стоит Фортуне подойти ближе, взять нас за руку, и мы вздрагиваем, как если б то была рука смерти.

Когда человека тянет в дальние страны, он сам не знает, чего хочет, а попадая туда, он не получает ничего.

Истинно высокое не может и не должно приносить пользу; эта полезность совершенно чужда его божественной природе, и требовать её значит втаптывать в грязь возвышенное, низводя его до низменных потребностей человека.

Тот, кто чувствует иначе, тому ничего не докажешь.

Пусть мир в своей суете мудрствует, я же хочу всегда оставаться ребенком.

Увы, новое счастье невозможно, пока не забудешь прежнего.

Люди отчего-то стыдятся боли и пытаются даже от задушевного друга скрыть слезы, проливаемы из любви к нему.

Франц был недоволен собой, ему хотелось выказать больному пылкую любовь преданного сына, вложить в эти последние часы заботу, какой следовало бы окружать старика всю жизнь, но чувства его были так противоречивы, им так не доставало силы, что он самому себе казался чудовищем. Тысячи посторонних мыслей отвлекали его, больше всего его занимало, как изображать на картине больных стариков, опечаленных сыновей и плачущих матерей, и в то же время его мучила совесть.

«Однако же если б все люди были художниками или понимали искусство, если б осмелились сохранить чистую душу, незапятнанную и не оробевшую в мирской суете, бесспорно все были бы не в пример счастливее. Тогда обрели бы они свободу и покой — т. е. воистину величайшее блаженство.»

"Выходит, никто не может поделиться с другим своими мыслями; лишь когда из нас самих, как из неодушевлённых инструментов, не властных над собою, извлекают те самые звуки, мнится нам, что мы слышим другого"