Цитаты из книги Жюль Верн. Новеллы

Человеку известному все дается легко.

господин Николев имеет право на «льготную отсрочку» в четверть часа, как говорят у нас во Франции, а ведь известно, что эти четверть часа обычно больше пятнадцати минут!

Я не спрашиваю тебя, кто ты такой... Знаю лишь, что ты славянин. А славянин никогда не выдаст славянина немцам-полицейским.

Времена меняются. Человечество идет вперед, и мы не хотим отставать от всех!

В Америке человек представляет меньше ценности и значения, чем равный ему по весу и объему мешок каменного угля или тюк кофе.

Известно, с какой быстротой, часто лишенной логики, происходит поворот в общественном мнении.

Я пришел к убеждению, что судьба разного рода бездарей и шарлатанов — бесталанных артистов, безголосых певцов, танцоров с негнущимися коленями и канатоходцев, умеющих переступать только по земле, — была бы поистине плачевной, если бы Христофор Колумб не открыл Америку.

— Пускай текут воды Двины!.. — воскликнул доктор. — Былые нравы унесутся вниз, новые идеи примчатся с верховьев… И в этот день мой милый Дмитрий будет вознесен!

— Трудно сказать, кто победит в этой борьбе между лифляндцами немецкого происхождения и лифляндцами славянского происхождения!

Когда земля вновь приблизилась, когда я почувствовал под ногами твёрдую почву, слёзы невольно покатились по моим щекам. Я целовал землю, дрожащими руками срывал травинки, не веря, что остался жив.

Он смотрел на меня с безумной улыбкой. „Мы падём вместе!“ — выкрикнул он. — „Воздух заберёт нас, как забрал других!“ Я понимал: если не остановить его сейчас, мы оба погибнем.

Я почувствовал, как корзина дрогнула и начала медленно опускаться. Сердце замерло: неужели это конец? Я взглянул на клапан — он был слегка приоткрыт, и драгоценный газ улетучивался в пространство.

Облака, которые с земли казались лёгкими и пушистыми, вблизи оказались огромными валами тумана, холодными и влажными. Мы плыли среди них, словно корабль в молочном море.

Мы поднимались всё выше и выше; земля постепенно уменьшалась, превращаясь в подобие географической карты. Внизу мелькали поля, леса, реки — всё это становилось всё меньше и меньше, пока не слилось в единую зелёно‑коричневую мозаику.

Неужели пробил его последний час?.. Неужели он преодолел столько испытаний, столько трудностей, столько опасностей, чтобы ступить на родную землю — и не оставить там даже своих костей!..

«Крестьяне никогда не отказывали мне в помощи, — подумал он. — Тем более лифляндские крестьяне не откажут такому же, как они, славянину!»

«Еще только два часа ночи, — подумал он. — Осталось не более двадцати верст. А там я легко найду какую-нибудь рыбачью хижину, заброшенную лачугу, где и отдохну до вечера… Здесь, в этом краю, мне уже не приходится брести наугад».

Пассажиры суетились. Каждый спешил занять свое место на борту пакетбота, который был набит до отказа, как это обычно бывает в Америке, где господствует страсть к наживе.