Цитаты из книги Красное и черное

Грубость, скотская нечувствительность ко всему, что не представляло денежного или служебного интереса, слепая ненависть ко всякому несогласному с ними мнению казались ей такими же естественными для мужчин, как ношение сапог и фетровых шляп.

"Только дурак, - говорил он себе, - может сердиться на других: камень падает вследствие собственной тяжести."

Светские люди никогда не просыпаются утром с мучительной мыслью: как я сегодня пообедаю? И после этого они восхваляют свою честность, а выбранные в число присяжных гордо осуждают человека, укравшего серебряную ложку, потому что он подыхал от голода. Но если дело идет о том, чтобы попасть ко двору, потерять или приобрести министерский портфель, эти честные господа из светских гостиных не гнушаются идти на те же преступления, на какие горькая нужда толкнула двух этих каторжников.

Приучив Жюльена правильно рассуждать и не отделываться пустыми словами, он не позаботился предупредить его, что человеку незначительному подобная привычка вменяется в преступление, так как всякое хорошее рассуждение слабого оскорбительно для сильного.

Г-же де Реналь на вид можно было дать лет тридцать, но она была еще очень миловидна

Нет для тиранов идеи полезнее, чем идея бога!

Горе затмевает разум.

«..щедрый, как все воры»

Какой шум! Какая масса народа, и у каждого свои заботы! Каких только планов на будущее не роится в голове двадцатилетнего юноши! Как все это отвлекает от любви!

-А часто вы так падаете? - спросил он Жюльена по французски, показывая на пол. -Первый раз в жизни, - отвечал Жюльен и прибавил, покраснев, как мальчик: - Лицо привратника очень напугало меня. Аббат Пирар чуть усмехнулся. -Вот к чему ведет суетность мирская. Вы, по-видимому, привыкли к лицам, на которых играет улыбка, к истинным ристалищам лжи. Истина сурова, сударь.

Чтобы лицемерие приносило пользу, оно должно быть скрытым...

Основной закон для всего существующего - это уцелеть, выжить. Вы сеете плевелы и надеетесь взрастить хлебные колосья. Макиавелли

Bсяк за себя в этой пустыне эгоизма, именуемой жизнью.

Маркиз де Рувре, ещё совсем юноша, был влюблён без памяти, что легко может случиться с человеком, когда он, вступая в приличный брак по расчёту, устроенный нотариусами, вдруг обнаруживает в своей жене прелестное существо.

Если Жюльен - трость, ветром колеблемая, то пусть погибнет; если же это сильная личность, то пусть пробивает себе дорогу сам.

Для женщины с возвышенной душой представляют грозную опасность только угрызения совести.

— Идея, наиболее выгодная для тиранов, это идея Бога...