Цитаты из книги Магеллан. Америго

Лишь сумма преодоленных препятствий является действительно правильным мерилом подвига и человека, совершившего этот подвиг.

Предельных вершин достигает только то блаженство, которое взметнулось вверх из предельных глубин отчаяния.

… люди всех званий охотно верят тому, что сулит им выгоду…

Шкуру медведя честно делят еще до начала охоты.

… разъярить толпу людей или даже целый народ всегда легче, чем угомонить.

… национализм, как мы знаем по опыту, — струна, звучащая даже под самой неискусной рукой…

В истории важнейших изобретений и открытий окрыляющим началом всегда является духовное, нравственное побуждение, но толкают на претворение этих открытий в жизнь чаще всего мотивы материального порядка.

Ведь часто случается, что удар кулака, вместо того чтобы отшвырнуть человека, направляет его на верный путь.

Наивысшего человек достигает тогда, когда подает пример потомству, и полузабытое деяние Магеллана убедительней чего-либо другого доказывает в веках, что идея, если гений ее окрыляет, если страсть неуклонно движет ее вперед, превосходит своей мощью все стихии и что вновь и вновь человек за малый срок своей преходящей жизни претворяет в действительность, в непреходящую истину недостижимую, казалось бы, мечту сотен поколений.

А человек, прячущий в себе тайну и достаточно стойкий, чтобы много лет молчать о ней, всегда страшит тех, кто от природы доверчив, кому нечего скрывать.

Но как на железе неминуемо образуется ржавчина, так большим прибылям неизменно сопутствует едкая зависть.

Действовать справедливо в удаче всегда легче, чем в несчастье.

Характер человека лучше всего познается по его поведению в решительные минуты. Только опасность выявляет скрытые силы и способности человека; все эти потаенные свойства, при средней температуре лежащие ниже уровня измеримости, обретают пластическую форму лишь в подобные критические мгновения.

… нет ничего приятнее для лодыря, как смотреть на работу других…

Никогда в истории победитель не довольствовался одной великой победой.

В продолжение девяти лет, до самой своей смерти, сей добровольный Робинзон, первый, кто убежал от культуры, уже не покидал Зондских островов. Отнюдь не самый доблестный из всех конкистадоров и капитанов славной эпохи португальской истории, он был, по всей вероятности, самым из них благоразумным и к тому же самым счастливым.

Не в обширности пройденного пространства заключалась первая победа португальских мореходов, а в том, что было ими совершено в духовной сфере: в развитии предприимчивости, в уничтожении зловредного поверья. В течение многих веков моряки боязливо сообщали друг другу, будто за мысом Нон (что означает мыс "Дальше пути нет") судоходство невозможно. За ним начинается "зелёное море мрака", и горе кораблю, который осмелится проникнуть в эти роковые воды.

То, что мы называем историей, отнюдь не совокупность всех значительных событий, когда-либо происшедших во времени и пространстве: всемирная история, летопись мира охватывает лишь небольшой участок действительности, который случайно был озарен в поэтическом или научном отображении.