Цитаты из книги Люси Краун

— Ты должен радоваться, — сказала она, — что ты молод, не стоишь на ногах, и что у тебя нет собственных средств. — Почему? — Потому что я не уехала бы с тобой. — Не говори так. — И потом, — не унималась Люси. — Тогда ты винил бы себя, а не свою молодость и бедность. А это гораздо мучительнее.

[...] дети, особенно которые перенесли серьезную болезнь, и которые много находились при своей матери... Когда они подрастают, они обычно идут в балет.

- Все в наш время любят Испанию.

• Конечно. Там сухо, беспорядочно, мало народу. Как же можно не любить такую страну?

Он говорит, что больше всего ему нравится жить во Франции, потому что французы в отчаянье, и это его восхищает.

Знаете, что мне больше всего нравится в швейцарцах? То, что они стреляют только по снегу.

— Измена... — это форма самовыражения средней американки.

Может, в этом-то вся и беда, подобные вещи стоят внимания и сил, только если люди готовы убить друг друга за это.

- Когда приезжаешь в страну, - ответил Тони. - Обнаруживаешь, что о ней никогда никто не говорил правду.

"Ты смотришь на своего сына и видишь, что у человечества есть нечто, что заставляет автоматически верить в ценность жизни."

"Мир полон людей желающих быть убитыми."

"Ее верность мужу была не столько результатом высокой морали, сколько смесью любви, благодарности и страха."

Если бы у тебя было хорошее зрение, тебя все равно не взяли бы в армию из-за твоего пессимизма. Ты можешь заразить меланхолией целый полк.

Дети, особенно те, кто перенес тяжелую болезнь и постоянно находился при матери...вырастая, часто становятся балетными танцорами.

И всякий раз, когда я вижу женщину с недовольным выражением лица, я сразу же могу сказать, что ее муж разрешает ей решать самой за себя

Если сначала видишь кого - то ежедневно, а потом встречаешься с этим человеком раз в пару месяцев, то он становится совсем иным. Через пару месяцев люди думают уже о другом.

Представь себе пассажиров вечернего шестичасового поезда, возвращающихся к себе домой, - общего заряда их скуки, сконцентрированной в одном месте, хватит на то, чтобы смести с лица земли город средних размеров. Скука. Начало и конец пессимизма.

Оливеру показалось, что она говорит быстрее, чем обычно, как пианист, который нервничает в присутствии аудитории и старается скрыть это быстро проигрывая наиболее сложные пассажи.

Она вспомнила свою мать, умирающую в возрасте шестидесяти лет. Она знала, что умирает, лежа в постели, пожелтевшая и истощенная, прожившая жизнь, полную боли, тревог, нищеты и разочарований, она сказала: "Не могу поверить. Самое сложное - это поверить, что я старая женщина. Почему-то, если я не смотрю на себя в зеркало, я чувствую себя точно так же, как и в шестнадцать."