Цитаты из книги Люси Краун

— Тебе никогда нечего сказать, — сказал Оливер. — Ты произнес одну большую речь в возрасте тринадцати лет, поразил слушателей своим умом и зрелостью мысли и закрыл рот до конца своей жизни.

Хотелось немного подзарядиться, а нигде так не подзарядишься, как там, где ты не понимаешь никого и никто не понимает тебя.

Знаешь, нельзя перегружать ребенка правдой, я точно знаю.

Люси принадлежала к тому типу женщин, которые в замужестве обретают невинность.

Доктор всегда кажется более умным с насупленным видом.

Оливер, дорогой, да ты настолько не привык слушать то, что я говорю, что даже если я скажу, что на тебе горит рубашка, до тебя не дойдет, пока ты не сгоришь.

Нельзя начать новую жизнь после пятнадцати лет брака.

Только никто не измеряет свою боль в объективных единицах, и тысячи смертей на другом континенте не перевесят твоей собственной зубной боли.

Поражение. Снова поражение. Я всегда проигрываю. Вечно я первая говорю “прости”.

Отец отправляет свою дочь в трёхмесячное путешествие в Швейцарию. Она собирается замуж за Марка, сорокалетнего мужчину , который категорически не нравится её родителю. На европейском курорте Констанс (двадцатилетнюю дочку зовут Констанс) знакомится с одним англичанином . Эта случайная встреча полностью меняет жизнь обоих. Приготовьте носовые платочки!

Он был в темных очках, хотя солнце в этот день отнюдь не слепило глаза. Они служили еще одним преднамеренно создаваемым барьером, которым он отгораживался от мира, символом ревниво охраняемого неизбывного одиночества.

... должен вам сказать, что когда тридцатипятилетняя женщина начинает путаться с двадцатилетним мальчишкой, его заслуга состоит не более чем в его присутствии

Спортсмены так следят за собой, что доверять им других людей нельзя.

- Лёгкость, свобода и отчаянная уверенность - вот, что главное.

• И вам всё это удается?
• В основном отчаяние.

- Сколько вам лет?

• Двадцать, - ответил Баннер.
• Когда я слышу число "двадцать", - сказал Паттерсон, - моя рука тянется к пистолету.

Все несут ответственность за свои катастрофы, и я отвечаю за свои. Только никто не избегает трагедий, тех или иных. Ты не должен думать, что тебя минет эта участь. Дело ведь в том, как ты выходишь из ситуации, как справляешься с ней, как залечиваешь раны, вот ведь что важно. А я сделала самое худшее, что могла. Я сделала свою трагедию постоянной. Я сделала все возможные ошибки.

Мир вовсе не то место, где пять обожающих тебя женщин в любое время готовы броситься тебе на помощь.